В ответе за всё
Шрифт:
— Так ведь на слышно же ничего.
— Кому? Тебе? Я и с первого раза услышал. Чего хотела, девочка-дятел?
— Сам ты… — Уже собравшись обидеться на такое хамское поведение, Ленка вспомнила, зачем пришла, и возмущенный возглас угас сам собой, — Меня Ольга прислала. Вернее не прислала, а сказала, что тут помогут. Ты Аквариус?
— Не похож?
Двери лифта открылись за её спиной. Бледный липкий свет ножом рассеял полумрак. Фигура собеседника обрела плоть. Потертые джинсы, линялая футболка болотного цвета, короткие волосы торчат ёжиком. Серые глаза с бездонной глубиной
— Заходи, посмотрим, что там у тебя.
Парень пропустил её вперед. Сделав пару шагов по темному коридору, Ленка услышала, как с тяжелым лязгом закрылась дверь. Волной накатил страх.
— Пять шагов вперед и направо. Кофе варить умеешь?
— Ага.
Повернувшись, как просили, направо, Ленка натолкнулась на тяжелую занавесь. Дернувшись от неожиданности, она отбросила её от себя, и в глаза ударил свет.
Это оказалась огромная кухня. С плитой и деревянными полочками в одном углу, и коврами, устилавшими всё остальное пространство.
— Значит, сейчас и проверим. Вон там турка. Кофе в железной банке. Сахар на нижней полке.
Выдав указания, Аквариус выставил на середину комнаты высокую табуретку и уселся на неё верхом. С вялым интересом поглядывал на Ленку, колдующую над туркой. Тёр правую щеку с бледной полоской едва различимого шрама, змеящегося от глаза к подбородку.
Со странной настороженностью Аквариус взял из её рук маленькую чашечку. Повел носом над пенной верхушкой. Осторожно пригубил, закрыв глаза. Медленно, с видимым удовольствием, мелкими глотками принялся пить.
Ленка села на ковре около стены и принялась ждать.
— Никогда не получается варить кофе самому себе. Не любит он меня.
Худые пальцы принялись вращать опустевшую чашку.
— Итак, птица, что у тебя стряслось?
— Меня кошмары мучают.
— Пей валерьянку.
— Они настоящие! Честно! – Ленка сорвалась на крик, - оно следы оставляет, вот!
Девушка судорожно начала дергать блузку, заправленную за пояс брюк. Аквариус кисло скривился. Но стоило оголиться её животу, как выражение сменилось на хищную маску. Спрыгнув с табуретки, он в одно движение оказался около Ленки. Упал на колени и чуть не уткнулся лицом в красные полосы, жирными змеями перечеркнувшие кожу девушки.
Аккуратно, словно боясь спугнуть, провел пальцами по странным следам. Шумно втянул воздух носом, будто принюхиваясь. Легко помял кожу, наблюдая, как меняется краснота. Заглянул в глаза, наклонив голову набок.
— Что тебе снится, птица?
Взгляд серых глаз накатывает как океанская волна, топит тяжелой лапой, заставляя вспомнить.
«Мокрый липкий туман колышется серыми пузырями. Болотная топь чавкает под ногами мерзкой грязью. Гнилостная вонь плывет удушливыми волнами. И где-то далеко в сером мраке воет и мерзко хрустит.
Ты идешь по этому гиблому месту. И с каждым шагом накатывает ощущение, что рядом кто-то есть. Огромный. Чудовищно старый. И ужасно голодный. В вечной жажде живой плоти. И Этот смотрит в спину тяжелым взглядом. Облизывает безгубую пасть раздвоенным
Черные узкие тени мелькают в тумане. Свиваются кольцами. Окружают тебя. Охотничьей стаей загоняют на низкий холм, поросший острой как ножи травой. Кружат, расплескивая темную болотную жижу лоснящимися телами. Извиваются змеями, поднимаясь над водой.
И ты кричишь, когда бугрящиеся уродливыми наростами щупальца? змеи? плети? бросаются из тумана. Оплетают тебя. Рвут кожу обжигающими прикосновениями. Душат объятиями удава.»
— Нет! Нет! Не надо!
— Тихо, птичка, тихо.
Аквариус обхватил бьющуюся Ленку.
— Всё кончилось. Его больше нет. Оно не придет.
Подул в лицо девушки тонкой струйкой. Ленка последний раз вздрогнула и затихла в руках Аквариуса.
Бережно, как стеклянную куклу, Аквариус поднял её и на руках отнес в соседнюю комнату. Уложил на низкий диванчик. Укрыл пледом. Поправил упавшие на лицо волосы цвета темного мёда.
Постоял над девушкой минуту, другую. Раскрытой ладонью провел над ней широкую дугу и вернулся на кухню.
«Мальчик стоит на башне. Тревожная непроглядная ночь колышется вокруг бархатным плащом. Камни старой кладки остывают, холодя ступни через сандалии. Где-то позади, в городе, изредка слышатся крики и звон оружия. Враги уже в городе? Или это вразумляют паникеров? Бежит к воротам резерв? Нет ответа. И до рези в глазах всматривается мальчик в темноту под стенами. Не проглядеть бы!
Липкий, как сироп, страх подкатывает к мальчику. Тогда он достает листок серой бумаги, исписанной с двух сторон, и складывает из него солдатика. С каждым часом подступающей ночи растет маленькое воинство на шершавом камне в бойнице. Гордые воины не в силах сразить врагов, подступающих к городу, но встают стеной против ужаса, берущего в кольцо маленького полководца.
Мальчик, бледный от страха, стоит на башне.»
Ленка очнулась впервые за многие дни со спокойным сердцем. Не было привычного ужаса преследующего из сна как гончая. Не кололи ядовитыми иглами следы на коже, оставленные ночными тварями. Спокойствие плескалось в сердце теплыми волнами. Завернувшись в плед, как в тогу, Ленка нырнула в темный коридор и на ощупь добралась до кухни.
В центре на ковре, поджав ноги под себя, сидел Аквариус. Густые клубы табачного дыма плавали вокруг него, громоздясь призрачными замками, а в пепельнице у правого колена высилась гора бычков. Перед ним в беспорядке валялись тонкие кисточки, ножницы и пара узких коротких ножей, обрезки бумаги, баночки с краской. Глаза Ленкиного спасителя покраснели, темные круги легли под веками.
— Сваришь кофе?
— Ага.
Пока Ленка хлопотала у плиты, он снова закурил. Хрипло закашлялся от первой затяжки, но с упорством продолжал вдыхать горький дым.