В ожидании
Шрифт:
– Роналд, не вызвать ли врача? Он даст тебе снотворное и сразу уйдёт.
Ферз опять вскочил:
– Никого мне не надо. Убирайтесь!
Женщины выскочили из гостиной, взбежали наверх, в комнату Динни, и остановились, обнявшись и дрожа.
– Горничные уже легли?
– Они всегда ложатся рано, если только одна из них не уходит в город.
– Диана, я спущусь вниз и позвоню по телефону.
– Нет, Динни, пойду я. А кому звонить?
Весь вопрос заключался в этом. Они зашептались. Диана считала, что нужно звонить прямо её врачу, Динни предлагала попросить Эдриена или Майкла заехать за ним.
– Тогда, перед катастрофой,
– Нет. Тогда он не знал, что впереди. Динни, я чувствую, что он может покончить с собой.
– У него есть оружие?
– Я отдала его служебный револьвер на сохранение Эдриену.
– Бритва?
– Только безопасная. Яда в доме нет.
Динни направилась к двери:
– Я должна пойти позвонить.
– Динни, я не допущу, чтобы вы…
– Меня он не тронет. Это вы в опасности. Заприте дверь, пока я хожу.
И, прежде чем Диана успела остановить её, Динни выскользнула из комнаты. Свет ещё горел. Девушка на мгновение задержалась. Спальня Дианы и комната Ферза – ниже, на одном этаже с гостиной. Придётся пройти мимо них – иначе не попасть в холл и маленький кабинет, где находится телефон. Внизу все тихо. Диана отперла дверь и встала на пороге. В любой момент она может проскочить мимо Динни и спуститься. При этой мысли девушка кинулась вперёд и побежала по лестнице. Ступеньки заскрипели, она остановилась и сняла туфли. Держа их в руке, на цыпочках прокралась мимо гостиной. Там – ни звука. Динни поспешила в холл, по дороге заметила пальто и шляпу Ферза, брошенные им на стул, вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и перевела дух. Затем включила свет, взяла телефонную книгу, отыскала номер Эдриена и уже протянула руку к трубке, как вдруг чьи-то пальцы сдавили ей запястье. Она охнула и повернула голову. Перед ней стоял Ферз. Он рывком заставил её обернуться и пальцем указал на туфли, которые девушка всё ещё держала в руке.
– Что, решили меня выдать? – прошипел он и, не отпуская девушку, вытащил из кармана складной нож. Откинувшись на всю длину вытянутой руки, Динни смотрела ему в лицо. Ей было гораздо менее страшно, чем раньше, и она не чувствовала ничего, кроме стыда за то, что держит туфли в руке.
– Глупо, капитан Ферз! – ледяным голосом процедила она. – Вы же знаете, что ни я, ни Диана не причиним вам вреда.
Ферз отбросил её руку, открыл нож и одним яростным ударом перерезал шнур. Трубка упала на пол. Он сложил нож и спрятал его в карман. Динни показалось, что этот жест привёл Ферза в несколько более уравновешенное состояние.
– Наденьте туфли, – приказал он.
Динни повиновалась.
– Запомните раз и навсегда: я не позволю соваться в мои дела и мешать мне. Я сделаю с собой что захочу.
Динни молчала. Сердце её бешено колотилось; она боялась, что голос может ей изменить.
– Вы что, не слышите?
– Слышу. Никто не собирается ни соваться в ваши дела, ни раздражать вас. Мы желаем вам только добра.
– Знаю я это добро. Хватит с меня! – выкрикнул Ферз, подошёл к окну, резко отдёрнул штору, посмотрел на улицу и проворчал:
– Льёт как из ведра.
Затем повернулся и уставился на девушку, сжимая кулаки. Лицо его задёргалось, он вертел головой из стороны в сторону. Вдруг он закричал:
– Убирайтесь из комнаты, живо! Убирайтесь! Убирайтесь!
Динни опрометью ринулась к двери, закрыла её за собой и взлетела наверх. Диана по-прежнему стояла на пороге комнаты Динни. Та втолкнула её туда, заперла
– Он вошёл вслед за мной, перерезал шнур, – задыхаясь, заговорила она. – Он достал себе нож. Боюсь, что у него начинается приступ. Выдержит ли дверь, если он станет ломиться? Не придвинуть ли к ней кровать?
– Тогда мы не заснём.
– Всё равно не спать, – возразила Динни и взялась за спинку кровати. Они подпёрли ею дверь.
– Горничные запираются на ночь?
– Да, с тех пор как он вернулся.
Динни облегчённо вздохнула, – мысль о том, что нужно будет снова выйти и предупредить их, приводила её в содрогание. Она села на кровать и взглянула на стоявшую у окна Диану.
– О чём вы думаете, Диана?
– О том, что я переживала бы, если бы дети остались здесь.
– Да, слава богу, что их нет.
Диана опять подошла к кровати и взяла руку Динни. Рукопожатие было таким долгим и крепким, что у обеих заломило пальцы.
– Что же нам предпринять, Динни?
– Может быть, он уснёт и к утру ему станет лучше. Теперь, когда он опасен, я чувствую, что мне вполовину меньше жаль его.
– Я давно уже ничего не чувствую, – тяжело сказала Диана. – Меня беспокоит одно: знает он, что я не у себя в комнате? Не следует ли мне спуститься?
– Я вас не пущу.
Динни вынула ключ из замка и сунула за подвязку в чулок. Его холодное твёрдое прикосновение успокоило её.
– Теперь ляжем – ногами к двери, – объявила она. – Не стоит зря изводить себя.
Охваченные странной апатией, они долго лежали, прижавшись друг к другу под одеялом, не бодрствуя, но и не засыпая. Когда, наконец, глаза Динни стали слипаться, её неожиданно разбудил какой-то звук. Она взглянула на Диану. Та спала – по-настоящему, как мёртвая. Свет снаружи полоской пробился под дверью, которая закрывалась неплотно. Динни приподнялась на локте и насторожилась. Дверная ручка повернулась и осторожно задёргалась. Раздался тихий стук.
– В чём дело? – чуть слышно спросила Динни.
– Мне нужна Диана, – донёсся приглушённый голос Ферза.
Динни подползла к замочной скважине:
– Диана нездорова. Она уснула, не надо её тревожить.
Наступила тишина. Затем, к своему ужасу, девушка услышала долгий, страдальческий вздох, такой безысходный, словно он был последним. Ещё немного, и Динни вытащила бы ключ. Её остановил вид бледного, измученного лица Дианы. Нельзя! Что бы ни означал этот вздох, – нельзя! Она отползла, улеглась и стала слушать. Больше ни звука! Диана продолжала спать, но девушка уже не могла заснуть. "Буду ли я виновата, если он покончит с собой?" – думала она. Разве такой конец не лучше для всех – для Дианы, для детей, для него самого? Но каждый нерв девушки все ещё отзывался эхом на этот долгий полувздох-полустон. Несчастный человек, какой несчастный! Динни переполняло теперь лишь одно чувство – беспредельная горькая жалость, возмущение против неумолимой природы, которая обрекает людей на подобную участь. Покориться неисповедимой воле провидения? У кого хватит на это сил? Как всё бессмысленно и беспощадно! Динни лежала рядом с бессильно уснувшей Дианой, и дрожь била её. Не сделано ли ими что-нибудь такое, чего они не должны были сделать? Нельзя ли было помочь ему больше, чем помогли они? Что можно будет предпринять, когда наступит утро? Диана шевельнулась. Неужели проснётся? Но та лишь повернулась и снова погрузилась в тяжёлый сон. Дремота медленно сковала Динни, и девушка уснула.