В перигелии

Прист Кристофер

Он бросил взгляд на термометр. Температура в кабине приближалась к 57 С, а у него тряслись руки. По лицу бежал пот, губы пересохли.

Прошло пять суток и Фаррелл остановил космический корабль «Беззаконный» у причальной мачты лучесилового спутника № 18. В его трюме было что-то около ста пятидесяти или двухсот ядерных устройств, во всяком случае больше не вместилось. Остальные продолжали поредевшей кучей кружить по околосолнечной орбите. Работа по сбору и укладке бомб в трюм оказалась по-настоящему трудной и крайне утомительной.

Поскольку

аккумуляторов его корабля хватало максимум на тридцать минут работы двигателя, Фаррелл беспрестанно возвращался на луч для подзарядки. В результате ему пришлось около двадцати раз возвращаться за бомбами, чтобы набить трюм. Он использовал для этого электромагнитные абордажные захваты, но все это время жара в кабине была невыносимой.

Наконец, лишь кое-как позаботившись об экранировании ядерных устройств от попадания на них силового луча, он шлепнулся в койку и большую часть обратного пути проспал.

Еще подводя «Беззаконного» к причалу, Фаррелл заметил несколько десятков поджидавших его людей в полевой форме, которые стояли беспорядочными группами. Каждый был вооружен портативным лазером, а у подхода к причальной мачте ему бросились в глаза два расчехленных тяжелых орудия.

Он облачился в форменный скафандр, выбрался из кабины, прошел через трюм и появился на платформе причала. К нему подошел один из встречавших и он внезапно обратил внимание, что тот не из ЗУКА; на нем была форма межпланетной пехоты.

Подошедший отдал честь.

– Капитан Фаррелл, сэр. Майор Мгави. Мистер Джервис потребовал, чтобы вы явились в его кабинет немедленно по прибытии.

Фаррелл огляделся.

– Что здесь происходит, Мгави?

– Общая боевая тревога, сэр. Мистер Джервис очень хочет вас видеть. – Он отступил назад и Фаррелл прошел мимо.

В рекомпрессионном шлюзе он снял шлем. До сих пор он видел вооруженных межпланетных пехотинцев только однажды. Это было во время бунта экипажа на небольшой лунной станции. Но и тогда они не воспользовались оружием. Все выглядит вполне мирно, думал он, оглядывая все вокруг по пути к кабинету Джервиса.

Он остановился возле стальной двери, с силой распахнул ее и вошел внутрь.

Джервис сидел за большим письменным столом, выглядел усталым и расстроенным. Возле одной стены стояла раскладушка с мятыми простынями и кое-как брошенными одеялами.

При появлении Фаррелла хозяин кабинета встал.

– Слава Богу, вы вернулись, – сказал он. – Что стряслось?

Фаррелл описал обнаруженный корабль и коротко рассказал, что произошло.

– Ублюдки открыли пальбу первыми, – сказал он. – У меня не было возможности подойти к ним поближе.

– Вы поступили правильно, – успокоил его Джевирс. – Однако корабль был уничтожен?

– Да.

– Опишите мне его как можно подробнее.

Фаррелл подчинился, нарисовав грубый набросок странного корабля.

– Я никогда ничего подобного не видел. Сперва он вращался, но

остановился, как только меня заметили.

Джевирс спросил:

– Вы забрали бомбы?

– Не все. Часть не поместилась в трюм.

– Где остальные?

– Я оставил их на прежнем месте. Мне казалось, что никто не спешит собрать их.

Джевирс сел на место.

– Боюсь, кто-то поспешит. Если уже не собрал их.

– Что?

Джевирс пожал плечами:

– Вы видели пехотинцев?

– Я собирался спросить вас, что это значит.

– Я был уверен, что спросите. – Джевирс выдвинул ящик стола и вытащил крохотный диктофон. – Послушайте это.

Он нажал кнопку и появился резкий скребущий шум высокого тона, напомнивший Фарреллу звук, который получается при заточке ножей друг о друга.

– Хотите верьте, хотите нет, но это язык разумных существ. Никакого электронного искажения, хотя вполне простительно, если вы об этом подумали. У нас нет сомнения, что они таким образом разговаривают.

– Они?

Джервис снова пожал плечами.

– Они, – повторил он. – Мы не знаем, кто они. Двое суток назад все радио и телевизионные каналы Земли были заглушены этим шумом. Он продолжался двенадцать часов, пока один башковитый ученый не ухитрился переделать его во что-то вразумительное. К этому времени уже был разрушен Мельбурн.

Фаррелл, не вставая со стула, резко подался вперед:

– Мельбурн? Разрушен?

– Боюсь, да.

Усталый мужчина склонился над столом и взял из рук Фаррелла эскиз космического корабля. Взглянув на него, он швырнул его ему обратно.

– Это не единственный. В данный момент на околоземной орбите их кружит три десятка. Они враждебны.

Он остановил звучавший из диктофона шум.

– В переводе эта запись содержит примерно следующее: "Настоящим, мы, люди Земли соглашаемся поставлять людям (непроизносимое название) мира определенное количество расщепляющихся материалов ежегодно. Данное количество – около десяти тысяч тонн в год соответственно нашим возможностям – в настоящий момент предоставить невозможно. До тех пор, пока мы не примем настоящее соглашение, вводятся репрессалии применительно к нашим городам. Мельбурн был уничтожен водородными бомбами вчера. Мы отдаем себе отчет в том, что еще один город будет уничтожен в то же время завтра."

Фаррелл сидел молча почти две минуты.

– Почему Совет не попытался вступить в переговоры? – спросил он наконец.

– Пытался. Два часа ответа не было, затем снова началось чтение этого заявления.

– Понимаю. Значит, нет никакого сомнения в характере их делового предложения?

Джервис сокрушенно покачал головой. – ни малейшего.

– Тогда, почему вы…?

– Не послали кого-нибудь вышибить их из седла? Мы посылали.

– И…?

– И ничего. Наши друзья явно оказались готовы к встрече. Между тем продолжали транслировать свои требования.