В полночь

Альтов Генрих Саулович

— Прошу вас, господа, — настойчиво повторил Эванс.

Ему никто не ответил.

…Эванс

сказал: «Да, мне никто не ответил», — и замолчал, глядя в окно.

Туман стал плотнее. Огни уличных фонарей превратились в мутные желтые пятна. Сейчас, в тусклом свете Эванс казался намного старше. Лицо его утратило волевое выражение. Передо мной сидел очень усталый человек.

— Скажите, — Эванс повернулся и внимательно посмотрел мне в глаза, — скажите, а вы… если бы вы были там… вы решились бы?

Я не успел ответить. Эванс перебил меня.

— Простите меня за глупый вопрос, — тихо сказал он. — Ни один настоящий ученый не побоится взглянуть правде в глаза.

— Она была пуста, ваша машина, не так ли? — спросил я Эванса. — Этот шкаф был пуст, да?

Он вскинул голову. Пепел от сигареты упал на скатерть.

— Нет, — он хрипло рассмеялся. — Машина не была пуста. Я набил шкаф всякой рухлядью. Я знал, что они не решатся… Работал только переделанный из старых часов индикатор. Это блеф. Это карикатура на мою идею, настоящую идею. Такая машина бессмысленна, не нужна. Но я должен был показать попечителям нечто эффектное… А идея моя… она по-настоящему человечна… Завтра мое выступление, — он достал записную книжку, — вот, здесь наброски. Послушайте, что я намерен сказать: «Средства, которыми располагает современная медицина, как правило, дают лишь статическое представление о состоянии организма. Они не позволяют судить, в какую сторону и с какой скоростью идут процессы. Так, однократное измерение температуры, констатируя ее величину, ничего не говорит

о том, повышается или понижается в данный момент температура. Рентгеновский снимок раковой опухоли позволяет судить о ее размерах, но не может показать, с какой скоростью и в каком направлении идет процесс. Врачам приходится проводить ряд измерений через определенные промежутки времени. Но во многих случаях процессы идут настолько медленно, что последовательные измерения проводятся через несколько месяцев, даже через несколько лет. Более того, некоторые процессы, в особенности связанные со старением организма, мы вообще не в состоянии наблюдать. Для этого наша техника слишком груба. Врач не может определить, с какой скоростью, например, ухудшается зрение или изнашивается сердце. Физиология должна дать медицине столь точные методы исследования идущих в организме процессов, чтобы стало возможным в течение нескольких минут получать ясную динамическую картину. Это позволит предупреждать болезни задолго до того, как они обострятся и станут опасными».

Эванс грустно улыбнулся.

— Я не вижу жизни вне науки. Что мне оставалось? Эти люди… попечители… я ненавижу их. Кто они — распоряжающиеся нашими судьбами? Я был рад сказать им в лицо, что время каждого из них сочтено… Вы осуждаете меня?.. Скажите, мог ли ученый поступить так? Да, я получил теперь возможность спокойно работать. Меня перестали торопить. Я натолкнулся на интереснейшие закономерности. Динамическая диагностика осуществима… Но временами мне кажется, что я утратил право называться ученым. Наука требует чистых рук. А это был обман. Так вот…

Не договорив, он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах затаенную тоску. Я молча протянул ему руку. Он схватил се и сжал крепко, до боли.