В портовом городе
Шрифт:
В салон вошел сухощавый, невысокий моряк, поздоровался и представился: «Старший штурман».
«Капитан прислал, чтоб не скучали», — понял Сергей.
Старший штурман заговорил. Немецкий язык Сергей знал получше английского, он понял, что моряк спрашивает, где в Риге филателистический магазин и как связаться с местными коллекционерами марок.
— Хочу обменяться марками. Не угодно ли взглянуть? Флора и фауна: видите — секвойя... Американский выпуск. А вот крокодил. Думаете, символ какого-нибудь африканского государства? Вовсе
У старшего штурмана было несколько серий марок на обмен. Ему очень хотелось приобрести советскую серию «Покорители космоса». Можно ли обмениваться марками в Риге? И где? Разумеется, не нарушая правил. Честный обмен — и никакого бизнеса.
«Чудак! — решил Сергей. — Марки и бизнес... Всюду у них бизнес!»
— А вот, взгляните, прошу! — у старшего штурмана даже лоб вспотел от волнения. — Очень редкая марка! Выпущена в 1903 году на острове Киттс-Невис, около Америки. Видите, Колумб рассматривает американский берег в подзорную трубу! Но трубу-то изобрел Галилей, который тогда еще не родился... — старший штурман рассмеялся, счастливый. — Курьез!
Вернулся капитан.
В иллюминаторы был виден Экспортный район порта. Глаузинь многозначительно взглянул на Сергея: «Пора!».
«Редер» подходил к причалу. Сергей встал. Наступает самый торжественный момент. Самый ответственный! Он, Сергей Ястребов, должен пригласить в свою страну иностранцев. Заезжих гостей. Ему опять вспомнились Брестская крепость, разговор с комиссаром в Москве... Чувствуя на себе взгляды Глаузиня, лейтенанта-пограничника, капитана, штурмана — теплые, настороженные, торопящие взгляды — он произнес торжественно и значительно:
— Государственная граница СССР открыта — добро пожаловать!
Глаузинь положил на рычаг телефонную трубку, протер очки:
— «Волоколамск» на подходе. Досмотр будем производить здесь, у причала.
Из окна дежурной комнаты были видны только стены портовых складов, но оба уже знали, что у всех причалов, насколько хватало глаз, стояли корабли.
— Где же он пришвартуется?
— Порт найдет место, — сказал Глаузинь. — Для героев найдет...
— Вольдемар Августович, они спасли в Северном море команду английского танкера, а мы их — досматривать... Неудобно как-то, — пожал плечами Сергей.
Глаузинь улыбнулся:
— Положено.
Они вышли.
На большой асфальтированной площадке поблескивали лаком новенькие «Волги», мощные МАЗы (такие чистенькие, аккуратные — в гости собрались!), тракторы «Беларусь». Громоздились ящики разных размеров — на них было написано: «Рио-де-Жанейро. Советская промышленная выставка».
Порт был забит судами. Балтика на время успокоилась. Мест у причала не было: «Волоколамск» встал борт к борту с пароходом «Буг», и чтобы попасть на него, нужно
Проходя через кают-компанию «Буга», Сергей увидел: несколько женщин сидели на диване и в креслах, изредка обмениваясь одной-двумя фразами.
При появлении таможенников женщины оживились:
— Вы быстро, товарищи?
— Мы ведь из Лиепаи приехали...
— Три месяца и двенадцать дней... их не было, — запнувшись, проговорила с несмелой улыбкой молодая женщина в цигейковой шубке. И покраснела...
Это были жены моряков с «Волоколамска».
— А героев надо было бы встречать на внешнем рейде, — сказал Сергей.
— Конечно, — кивнул Глаузинь. — Сейчас граница уже была бы открыта. Но что поделаешь...
«Да, — подумал Сергей, — раньше «Волоколамска» пришли два корабля — из ФРГ и Норвегии. Заставить их ждать, пропустить во вторую очередь — значит нарушить законы морского гостеприимства. Так называемая «дискриминация флага».
Переходя по трапу на «Волоколамск», они увидели: почти рядом — руками можно друг до друга через борта дотянуться — стоят двое. Стоят, смотрят, молча улыбаются. Она поднимает на руках малыша: вот он, вот...
Таможенники и пограничники старались работать быстро. Вот паспорта, вот поименный список команды, список имеющейся валюты... Глаузинь остался с капитаном, Сергей пошел по каютам: «Здравствуйте, со счастливым возвращением!» — «Спасибо». — «Скажите, пожалуйста, какая у вас есть валюта? Хорошо, хорошо — я просто запишу».
Радист в отутюженном костюме и накрахмаленной белой рубашке открыл чемоданы:
— Пожалуйста.
Сергей заглянул в каждый, потом открыл шкаф, посветил фонариком по полкам, думая: «В лучшем случае я для него — надоедливый чиновник, досадная задержка перед встречей с семьей!»
— Извините, — Сергей взялся за ручку двери.
— Понятно, служба! — сказал радист и добавил нетерпеливо: — У вас еще много работы?
— Не очень.
«А ведь это он услышал «SOS», — подумал Сергей и ясно представил себе, как «Волоколамск», вспарывая морскую волну, подходил к горящему английскому танкеру.
— Разрешите!
В этой каюте жили двое. Матросы. Совсем молодые ребята.
Один водил по подбородку электрической бритвой, другой раскладывал на письменном столике иностранную валюту:
— Эти, товарищ инспектор, мои, вот его. У обоих по пять бельгийских франков, по девять шведских крон. И все.
— Поровну, значит, тратите? — улыбнулся Сергей.
— Ага.
— А что покупали?
— Вот — по свитеру.
— Разрешите? — спросил Сергей и открыл шкаф.
Галстуки, рубашка, два черных костюма, белье. Книги — учебники для восьмого класса...
Закрыл шкаф и еще раз огляделся.
Над письменным столом висел календарь: загорелая блондинка курит сигареты «Честерфильд» над ручейком, вливающимся в синие буквы рекламы. Ниже — по-английски «сентябрь».