В постели с диким эльфом

Жнец Анна

А я вдруг ощутила, что всё это для меня — слишком. Пыл узника, его напор, жар сильного, разгоряченного тела. Даже запах. Крепкий аромат возбуждения.

Заметив, что я хочу отстраниться, Айвери потянулся за мной со стоном возмущения и досады. Его руки, скованные за спиной, дернулись, словно он забыл об оковах и хотел поймать меня, ускользающую от него. Уверена, если бы не кандалы, он бы схватил меня через решетку за волосы и вернул к поцелуям. Перед глазами так и стояла эта картина — мои длинные пряди намотаны на его кулак, он прижимает

меня к прутьям своей клетки и голодным хищником терзает мой рот, не позволяя вырваться. Сладкая фантазия, от которой я вся шла мурашками.

Упустив меня, эльф с ненавистью оглядел преграду, что разделяла нас и мешала ему приблизиться ко мне.

«Вернись!» — кричал его пылающий взгляд.

Он смотрел на меня из своей камеры и облизывался, а потом вдруг протянул в тишине мое имя:

— Ли-и-и… — низким, требовательным голосом. С намеком.

Синие, мерцающие в полумраке глаза завораживали.

— Ли-и-и…

Его язык влажно скользнул по нижней губе.

Как под гипнозом я шагнула к решетке и… тряхнула головой, избавляясь от наваждения. На один короткий миг я почувствовала себя во власти пленника, этого хищного остроухого красавчика, преступника и убийцы. Он будто управлял мной с помощью взгляда.

Чтобы разрушить его чары, я резко двинула кулаком, и Айвери зашипел — от боли, от наслаждения, от безумного сочетания того и другого.

— Ли-и-и, — тянул и стонал он, не отрывая от меня глаз. Его крупное тело били судороги приближающегося оргазма. Член в моей руке пульсировал, мошонка сжималась все туже. Она стала меньше, но тверже, плотнее. Я видела, как сокращаются мышцы его крепких бедер, как округляются мускулы на плечах, как дергается кадык, когда Айвери сглатывает пересохшим горлом.

В какой-то момент пленник вздрогнул особенно сильно, а потом застыл, напрягшись всем телом, и я поняла: сейчас. Навалившись на решетку, он запрокинул голову и закатил глаза. Из его члена начали выстреливать тугие горячие струи. В полном молчании Айвери вздрагивал и выплескивался мне на пальцы, на одежду, на пол тюремного коридора. Он кончал так долго и так бурно, словно копил семя много-много лет. В своем удовольствии он был невероятно красив. Каждая черточка его скульптурного лица дышала сладострастием. В изломе бровей, в мякоти приоткрытых губ, в нежных линиях выгнутого горла я читала муку наслаждения, которой он отдавался целиком и полностью.

Под конец Айвери пошатнулся, будто ноги отказались его держать. Буйный фонтан иссяк. Предельно осторожно пленник высвободил из плена моих пальцев свою натруженную плоть, ставшую слишком чувствительной, и скрылся в глубине камеры. Пытаясь отдышаться, он встал у дальней стены, спиной ко мне. Эхо удовольствия еще гуляло по его телу, и эльф слегка дрожал. Под моим взглядом его упругая задница поджалась, плечи напряглись.

— Убирайся, — вдруг прохрипел он, не оборачиваясь, и заорал, поняв, что я не сдвинулась с места: — Проваливай!

Что ж, примерно такой реакции я

и ожидала от этого гордеца.

Когда он лез ко мне с поцелуями и умолял его трахнуть, то явно был не в себе, а теперь очнулся от наваждения и разозлился на ту, что видела его слабость.

На моих пальцах остывало мужское семя. Поджав губы, я вытерла испачканную ладонь о прутья решетки.

— А где благодарность за то, что я помогла решить твою проблему?

Честное слово, клянусь, я собиралась уйти молча, но не удержала в себе обиды. После того, как этот красавчик стонал и кончал в моих руках, хотелось услышать от него… что-то другое, более… ласковое. В конце концов, это не я опоила его любовным зельем и помогать ему была не обязана.

— Проваливай! — повторил эльф, опустив голову и завесившись волосами. Цепь, соединявшая его оковы, звякнула. Он сжал кулаки.

Еще раз окинув взглядом напряженную спину пленника, я двинулась прочь.

* * *

Надзиратели в Торсоре работали сутки через двое. Перед тем, как моя смена закончилась, я навестила начальника тюрьмы и под свою ответственность взяла у него ключ от наручников эльфа, но освободила его, только когда снова вышла на работу. Айвери был опасен. Я могла рисковать своей жизнью, но не жизнью своих сменщиц.

Когда я подошла к камере, Айвери встретил меня хмурым взглядом и сразу наехал:

— Где ты была два дня?

Я даже растерялась от звенящего упрека в его голосе.

— Дома. Отдыхала. Была не моя смена.

Эльф хмыкнул и поднялся на ноги. До этого он сидел на своей узкой койке, привинченной к стене. Взгляд невольно скользнул по его нагому рельефному телу. Голый член, длинный и толстый даже в расслабленном состоянии, и отвисшая мошонка тяжело покачивались между ног мужчины, когда он приближался ко мне, замершей по другую сторону решетки.

— По каким дням ты работаешь? — спросил он, встав напротив меня. Еще сантиметр — и прижался бы грудью к металлическим прутьям.

— А зачем тебе знать? Кажется, моя компания не сильно тебе приятна.

— Несильно. Но приятнее компании тех зеленых девок.

От слов эльфа я ощутила что-то похожее на смесь злорадства и удовлетворения, а от его темного взгляда вся покрылась мурашками.

— Ну, сегодня я здесь. Ты рад?

— С чего бы мне радоваться, человечка?

Прежде чем вернуться на свою койку, Айвери покосился на мои губы.

Стены его камеры были влажными, в выемках на неровном полу блестели лужи. Похоже, эти отбитые гоблинши опять баловались со шлангом. На языке завертелись грязные ругательства, но я успешно проглотила их.

— Куда ты сбежал? Иди сюда. У меня для тебя подарок.

Эльф выгнул бровь. Когда в моей руке блеснул маленький металлический ключик, Айвери поднялся с постели и снова подошел к решетке.

— И что же ты хочешь за него? — спросил он после короткой паузы. Его синие глаза прищурились, а взгляд стал острым, как лезвие бритвы.