В постели с волком
Шрифт:
— Не знала, что ты придешь на шабаш, — хихикает девушка, облизав губы. — Мне рассказали, что ты увез Ками. Вы не поругались? С ней все нормально?
— Если тебя так волнует Камилла, то вместо того, чтобы трахаться в кустах с кем-то, могла бы оставаться с ней.
**************
Сэя обиженно хмурится, но уже через секунду ее лицо вновь сияет — видимо, алкоголь мешает мыслить до конца здраво.
— Я же не оставляла ее одну. С ней был Рис. Он-то уж о Ками позаботился бы.
Услышав ненавистное имя гребаного оборотня, еще не успокоившийся зверь, опять заводится. Я изо всех сил сдерживаю его,
— Он мог воспользоваться ее состоянием.
— Да каким состоянием? — отмахивается лиса. — Не так уж много Ками выпила. К тому же, может, она хотела, чтобы он воспользовался? — девчонка опять глупо хихикает, а во мне разгорается просто неконтролируемое желание убивать.
— Лучше тебе заткунться, — рыкаю на Сэю, направляясь в ее сторону. Нужно как можно скорее свалить отсюда, пока из-за своей больной симпатии, я не сорвался на эту распутную лисицу, которая все же ни в чем не виновата. — Возвращайся в общежитие и хорошенько проспись. А лучше, сходи в душ для начала. Смой с себя чужие запахи. Воняешь, как шлюха.
Когда подхожу ближе, девушка в очередной раз облизывается и хватает меня за плечо — очевидно, не догоняет, как сильно бесит, хотя я попытался выражаться достаточно грубо, чтобы отвалила. Волк и так на пределе, еще и эта со своими приставаниями и напоминаниями о Рисе.
— Марко, не уходи. Ну, что ты злишься? Может, дело в том, что тебе не нравится ощущать на мне запахи других самцов? — лисица поглаживает большим пальцем мою руку, затем скользит ладонью на грудь и ведет коготочками вниз к животу, задерживается под пупком, но потом все-таки бесстыдно обхватывает пальцами член. Он тут же реагирует на прикосновения — дергается и увеличивается в размере — инстинкт.
— Я же помню, как ты мне улыбался с утра. Я тебе нравлюсь, скажи? — зверь довольно рычит, когда мягкие пальчики начинают кружить по головке. Для волка хоть какая-то замена — запах не тот, глаза не те, не те руки и волосы, но если совсем без секса, до ума можно лишиться и контроля над зверем напрочь.
Сэя довольно красива, и я даже понимаю, почему самцы часто облизываются на нее. Светлая кожа, рыжие с красным отливом волосы, зеленые раскосые глаза, и никакой скромности и смущения — что еще нужно половозрелым активным волкам со стояком двадцать четыре на семь?
Но, бл*дь, она же подруга Камиллы.
9 глава
Марко
— Не очень-то и нравишься, — отвечаю резко, убрав руку девушки от своего члена. Нет уж, трахать ее — это совсем какое-то извращение. Но лиса так быстро сдаваться не собирается. Вместо того, чтобы отойти от меня подальше, она опускается на колени и проводит языком вдоль члена от основания до головки.
— Уверен? — ее губы на миг расползаются в улыбке, а через секунду она уже начинает умело сосать. Очевидно, это не первый ее минет. Зверь удовлетворенно рычит, когда по телу проносятся волны удовольствия от того, как девчонка смачно смазывает слюной ствол по всей длине и глубоко загладывает. Реальность ускользает, оставляя нам со зверем лишь бесконтрольную похоть и желание получить разрядку.
— Ладно...
Хватаю Сэю за волосы и начинаю сам двигать бедрами вперед резче и быстрее, еще глубже заталкивая член ей в глотку. Глаза держу открытыми, потому что знаю, стоит их закрыть, в голове тут же нарисуется проклятый черноволосый облик той, что нельзя хотеть.
На глазах у лисицы выстпуают слезы, она давится и задыхается, но продолжает смотреть на меня и сосать. Ее пальцы вдавливаются в мои ягодицы, лисьи когти разрезают кожу. Хлюпающие звуки разносятся по лесу вместе с моим рычанием.
Мне мало.
Я наклоняюсь чуть ниже и оголяю грудь Сэи. Обхватываю тугое полушарие, острый сосок тут же утыкается мне в ладонь. Сжимаю грудь сильнее, возможно, даже причиняю девчонке боль, но она вдруг начинает стонать и сильнее придвигаться ко мне. Я делаю несколько финальных движений бедрами и кончаю ей в рот.
— Хорошо сосешь. Молодец, — вынимаю член изо рта девушки, она тут же проглатывает сперму и довольно улыбается.
Зверь, успокоившись и пролучив разрядку, укладывается где-то в глубине подсознания. К сожалению, к чувству удовлетворенности примешивается другое — вина. Хотя я не считаю, что должен винить себя в чем-то или стыдиться. Просто из-за влечения к Камилле я не могу полностью расслабляться и кайфовать от секса с самками. Что еще раз доказывает, насколько я болен. А Сэя к тому же еще и подруга Камиллы.
— Ты же не собираешься уходить? — лиса поглаживает ладонями свою грудь, зажимая соски между пальцами, затем тянется вниз и задирает платье, оголив бедра. — Мы ведь еще не закончили.
— Я закончил, — отвечаю безразлично и обхожу девушку стороной, спеша уйти отсюда, пока волк снова не почувствовал похоть. К хренам все это! Мне нужно прекратить сходить с ума! Запретить себе думать о комаришке, и найти постоянную самку хотя бы на время, чтобы она могла успокаивать волка в любой момент, когда он этого захочет.
— Ну ты и придурок, Марко! — недовольно шипит лиса, вскочив на ноги. — А как же мое удовлетворение?!
— Тебя сегодня разве недостаточно наудовлетворяли? — бросаю через плечо, не поворачиваясь к ней.
— Козел!
— Что есть, того не отнять.
В общагу возвращаюсь где-то через час в образе зверя через окно. Для коменданта было бы лишним видеть меня голым, хотя уверен, она частенько с этим сталкивается — все же оборотни — не люди, и полная трансформация — вполне обычное дело.
Мой волк все еще более-менее спокоен, поэтому я падаю на кровать в надежде поспать хотя бы пару часов, но как только закрываю глаза, тут же вижу ее. С*ка, как же ты меня достала! Как, бл*дь, тебя выбить из башки, не вспоминать твой запах и не хотеть тебя, комаришка?!
Тянусь к ящику прикроватной тумбы и достаю оттуда платок, пропитанный ее запахом. Разворачиваю бело-серую ткань и накрываю ею лицо. Вспоминаю, как эта дурочка свалилась со склона на одном из практических занятий в горах, поранила ногу и сидела ревела на земле, пока преподы и студенты суетились вокруг. Мой зверь тогда чуть не свихнулся, подумав, что Камилла сильно пострадала. Успокоился, лишь когда увидел ее живой и здоровой с просто сильными порезами на ноге. Я взял у одного из профессоров платок, и отдал ей. Камилла вытирала им слезы. Этими слезами он и пропах.