В прериях Техаса
Шрифт:
Скорчившись, Том оглядел все кругом, пока не нашел нужную ему скалу. Тогда быстро, собрав последние силы, он бросился бежать и вскоре достиг красной скалы. Но потаенного места, где были укрыты лошади, он не мог найти, пока Джэк Дивайн не увидел его и не окликнул. Том, пошатываясь, обошел скалу и попал на лужайку, где стояли лошади. Дивайн с шумом скатился с выступа, с которого он, по-видимому, наблюдал. Затем с другой стороны появился другой сторожевой — Ол Сорндайк. Они побежали к Тому.
— Смотрите, вы весь в крови, — испуганно крикнул Джэк.
— Я ранен… не знаю… серьезно
— Мы тоже пойдем с вами, — сказал Дивайн.
Они разорвали на нем рубашку. Она была мокрая и красная от крови. Том весь сморщился, когда один из них дотронулся пальцем до раны на спине.
— Ничего опасного, — сказал Дивайн. — Принеси воды, Ол.
Они обмыли рану и перевязали ее платком.
— Я должен отнести туда несколько фляжек, — заявил Том.
— Я пойду, а вы оставайтесь с Олом, — ответил Дивайн.
— Ну, я не намерен оставаться. Я хочу тоже помочь нашим товарищам, — решительно сказал Сорндайк.
— Мне не было приказано привести вас.
— Это не имеет значения. Какая польза от того, что мы скрываемся здесь? Если команчи найдут нас, мы не сможем спасти лошадей. А если мы уйдем отсюда, то можем присоединиться к остальным.
Логика Дивайна была неопровержима. И Том не стал больше возражать. Все трое захватили по две фляжки каждый, взяли ружья и поспешно отправились в путь. Том указывал дорогу. Идти было легко, но когда они дошли до того места, где он считал нужным остановиться, началось самое трудное. Тяжелые фляжки свисали с шеи. Тому пришлось лечь на землю и ползти, как змее. Он полз впереди, в десяти шагах от Сорндайка, за которым на таком же расстоянии следовал Дивайн. Тому часто приходилось останавливаться и отдыхать. Легкие его, по-видимому, были в состоянии выдержать это испытание, но мускулы ослабели. Однако он знал, что одолеет это расстояние. Большими глотками пил он воду, которую нес с собой, и это оживляло его. При возвращении он не чувствовал такого возбуждения, и поэтому ему было труднее. Они уже подползли близко к тому месту, где стреляли Пилчэк и его товарищи, и в то же время это была зона индейского огня, как вдруг пуля ударилась и подняла пыль перед самой головой Тома. Он зашатался. Другая пуля задела верхушку его шляпы. Это заставило его судорожно проползти дальше и укрыться за большим камнем. Пули теперь стали жужжать и свистеть над головой и отскакивать от обломков скал.
Наконец Том с товарищами добрался до места, откуда поднимался дым от стрельбы, — это была позиция Пилчэка.
— Это самый опасный момент в нашей задаче, — сказал Дивайн. — Представьте себе, что они примут нас за краснокожих.
Но Пилчэк был слишком мудрым и опытным руководителем, чтобы допустить такую ошибку. Он был на страже, и его озабоченное, потное, суровое лицо просветлело при виде Тома.
— Это ловко проделано, Том, — сказал он. — Здесь настоящий ад. Идите скорей к Ори и Робертсу.
Том поспешил к молодому парню, лежавшему под навесом, который соорудил Робертс для защиты от солнца из своей рубашки и палки. Робертс хрипом приветствовал Тома. Голос у него, по-видимому,
— Ори, вот вода, — сказал Том и поднес фляжку к его бледным губам.
Никогда до того Том так не понимал, как драгоценна вода. Он смотрел, как Ори пил, и был вознагражден его слабой благодарной улыбкой.
— Очень благодарен, Том, — прошептал Ори и откинулся назад, и взгляд у него был какой-то странный. Затем он закрыл глаза и как будто успокоился. Тому не понравилось выражение лица его в тот момент, но в возбуждении он скоро забыл об этом.
Робертс передал фляжку другому раненому и подождал, пока тот напьется. Затем он сам утолил жажду.
— Вот все, что мне было нужно, — с глубоким вздохом произнес он.
Старый седой охотник подполз, чтобы отпить свою долю.
— Сын мой, такую фляжку вылизал бы и Ниггер Хорс, — сказал он.
— Как! Мы сражаемся с этим вождем? — удивленно спросил Том.
— Если верить Пилчэку, оно так и есть, — весело ответил старый охотник. — Старик Ниггер и около тысячи краснокожих с ним.
Затем Том отполз к удобному месту за обломком скалы, где он находился раньше, и стал тщательно следить, чтобы не попасть под огонь индейцев. Он был почти без сил, и рана причиняла ему мучительную боль. Солнце адски жгло. Ружье и камни, как огонь, обжигали его руки. Но когда он стал искать цели для выстрелов и снова вступил в бой, то забыл о своих страданиях и обо всем остальном, что казалось ему невыносимым.
Бой постепенно усиливался, и теперь превратился в яростное наступление со стороны команчей и в отчаянное сопротивление осажденных. В конце концов Тому пришлось на собственном опыте убедиться в том, что ожесточение сражающихся и опасность приняли угрожающие размеры. Пуля попала ему в плечо, и это сразу заставило его встряхнуться, а все растущая смелость индейцев заразила его. Он еще больше высунулся и усилил огонь. Затем, когда, страдая от второй раны, он скорчился и принужден был укрыться, он отдал себе ясный отчет, как происходит наступление.
Команчи наступали все ближе и ближе, почти совершенно скрытые теперь пеленой дыма, застилавшей всю картину.
— Прекратите огонь! Ждите атаки! — громовым голосом крикнул Пилчэк.
Грохот тяжелых охотничьих ружей прекратился, и это позволило отчетливее различать стрельбу индейцев. Винчестеры их трещали непрестанно, залп за залпом, и свинцовый град осыпал каменистые позиции осажденных.
Очевидно, индейцы сосредоточились на западной стороне между позициями Старуэлла и Пилчэка. Это побудило Пилчэка отвести своих людей в сторону, где укрывался Том. Все ближе, все жарче становился огонь индейцев. Сквозь синюю дымчатую завесу Том видел быстро мелькавшие фигуры, похожие на призраки. То команчи проскальзывали от прикрытия к прикрытию, перебегали от скалы к скале. Сердце у Тома готово было разорваться. Если у индейцев достаточно сил, то они могут перебить весь отряд Пилчэка. И вдруг, когда Том в ужасе готовился к такому исходу, огонь прекратился. Наступила напряженная тишина, странная после такой оглушительной стрельбы.