В руках врага

Вебер Дэвид Марк

Уже собравшись встать и объявить об окончании совещания, Хонор вдруг вспомнила еще один вопрос. Собравшись с духом, она обратилась к Клинкскейлсу.

– Карсон?

– Да, миледи?

Адъютант дернулся в кресле, словно хотел вскочить и вытянуться по стойке «смирно».

– Я собираюсь устроить ужин для шкиперов и старпомов, которые прибудут ко мне на борт. Прошу вас проследить за всеми необходимыми приготовлениями.

– Будет исполнено, миледи! – рьяно отозвался энсин, и Хонор через Нимица ощутила всплеск почти пугающего энтузиазма.

«Впрочем, – подумала она, – страшно не столько рвение,

сколько способность Карсона притягивать неприятности. Если ему удалось устроить такой тарарам с помощью одного лишь графина с водой, то что говорить о целом столе, накрытом к официальному ужину? Конечно, Марсия постарается за ним присмотреть, но вдруг да недоглядит? Что тогда?»

Ответ напрашивался сам собой. Хонор поежилась.

Глава 10

– Нет, вы только гляньте, – чуть ли не благоговейно пробормотал Богданович. – Это сработало!

– Твое удивление, Юрий, едва ли уместно, – укорил его окутанный облаком сигарного дыма гражданин контр-адмирал Турвиль. – А если подумать, оно указывает на отсутствие уверенности в нашем операционисте.

– Наверное, так оно и есть, гражданин контр-адмирал, – отозвался Богданович, после чего, оторвав взгляд от голографической сферы, обернулся к Шэннон Форейкер и добавил: – Я все еще удивлен, но только потому, что обычно именно монти проделывали этот трюк с нами. И, Шэннон, позволь тебе сказать, что отплатить им, для разнообразия, их же собственной монетой – довольно приятное занятие.

– Ну-ну, – буркнула Карен Лоу, и стол обежали приглушенные смешки, несколько более нервные, чем хотелось бы.

Народный комиссар Хонекер прислушивался к разговору с одобрением. Он уловил оттенок беспокойства, однако радовался столь редким для нынешнего Народного Флота легкомысленным шуткам. Не чуждый честолюбия, Хонекер надеялся после стабилизации внутренней обстановки сделать политическую карьеру, а служба в качестве военного комиссара при таком удачливом командире, как Турвиль, украшала его послужной список, суля определенные перспективы. Впрочем, нужно отдать должное: восхищаясь способностью Турвиля поднимать боевой дух подчиненных, комиссар думал в первую очередь не о своей карьере, а об интересах дела.

– Сколько еще ждать, гражданка коммандер Форейкер? – спокойно спросил он.

– Если я верно оценила число и не ошиблась насчет предполагаемых точек размещения их сенсорных платформ, и если данные разведки относительно возможностей их пассивных сенсоров точны, они обнаружат нас не позже, чем через семь с половиной часов. Но их задачу весьма затруднят излучаемые нами помехи. Что же до активных сенсоров, то все, выявленные мною на настоящий момент, находятся очень далеко, за пределами диапазона обнаружения. К тому же это всего-навсего гражданские навигационные радары, какие используются для внутрисистемного транспортного обеспечения.

– Что, ни одного военного радара? – не сумев сдержать недоверие, спросил Хонекер.

Форейкер пожала плечами.

– Сэр, любая звездная система – это здоровенный рыбный садок, где во всех направлениях плавает невесть что. Мы проложили курс так, чтобы оставаться в стороне от эклиптики и избежать случайного попадания в вероятные зоны обзора местного транспорта. Если корабль не имеет четкого представления о

местонахождении другого корабля, одних только активных средств недостаточно, чтобы быстренько процедить весь космос. Именно по этой причине сенсорные платформы монти причиняют нам столько проблем. Их антенны, усилители и программное обеспечение таковы, что нашим бортовым системам нечего и думать с ними тягаться, однако все равно они располагают свои датчики исключительно плотно, со взаимным перекрыванием полей обнаружения. Подобная схема позволяет полностью исключить неконтролируемое проникновение – не говоря уж о том, что при наличии плотной сенсорной сети они могут полностью отключать активные системы и получать данные о нас, не обнаруживая собственных позиций. Но все это относится к хорошо освоенным ими системам. Все, что мы пока увидели здесь, подтверждает наше предположен о нехватке платформ, а эмиссию любого активного сенсора мы обнаружим раньше, чем они нас.

Хонекер хмыкнул. Это можно было трактовать и как извинение за то, что он в ней усомнился, и как благодарность за объяснение, благо ей хватило ума не добавлять: «Чертов тупица, сколько можно долдонить одно и то же?»

Между тем эскадра Турвиля совершала нечто неслыханное: все дальше и дальше углублялась в занятую неприятелем звездную систему, даже не выслав вперед разведывательного патруля. Четыре линейных крейсера и приданные им тактические единицы эскорта выстроились в максимально плотный боевой порядок и стремительно неслись к Самовару… до сих пор, похоже, оставаясь незамеченными.

Конечно, подумал Хонекер, не исключено, что Богданович и Форейкер ошибаются. Монти обладали маскирующими системами, намного превосходившими возможности Народного Флота. Не исключено, что корабли объединенного пикета системы уже мчатся на перехват «Графа Тилли» и сопровождающих его судов. Однако вероятность такого поворота событий казалась не слишком высокой: кажется, плотность сенсорной сети здесь и вправду невелика, и обнаружить их может разве что случайное попадание под луч радара.

* * *

– Что за…

Лейтенант Холден Сингер хмуро уставился на дисплей, уточнил данные, нахмурился еще пуще и почесал нос.

– О чем речь? – спросил коммандер Дилинджер, старпом «Чародея», подходя к Сингеру, и взглянул на монитор через его плечо.

– Сам не пойму, сэр.

Перестав чесать нос, он, не отрывая глаз от дисплея, с мастерством слепого пианиста пробежал пальцами по клавиатуре настройки тактической сенсорной сети и охнул. В центре выведенной на экран голографической проекции проявилось единственное изображение без опознавательного кода. Желтый мерцающий сигнал указывал на появление неопознанного объекта.

– Ну, и… – нетерпеливо спросил Дилинджер. Сингер покачал головой.

– Возможно, это просто «призрак», радиоэхо, – пробормотал он, но уверенности в его тоне не чувствовалось.

– Какой еще «призрак»? – требовательно спросил Дилинджер.

– Сэр, если бы я что-то о нем знал – он бы не был призраком, – сказал Сингер.

Дилинджер вздохнул, напомнив себе, что все операционисты – хитрожопые умники. Ему ли этого не знать: он ведь сам прошел тот же путь.

– Расскажите, что знаете, – сказал он с демонстративным терпением, заставившим Сингера покраснеть.