В сердце моем

Маршалл Алан

Вот о каких столкновениях с жизнью писали мне. Эти проблемы были невыдуманные, а настоящие, и помочь разрешить их мог только человек, сам обладающий жизненным опытом.

Отвечать на такие признания можно было только письмами, написанными в доброжелательном тоне, адресованными прямо встревоженной девушке, обратившейся к вам: ведь проблемы, какими бы типичными они ни казались, порождены в каждом отдельном случае множеством самых разнообразных причин, влияющих на девушку с младенческих лет.

Нет в мире двух людей, которые

пришли бы к какому-нибудь решению одинаковыми путями. И, обращая к человеку слова сочувствия, протягивая руку помощи в тяжелый для него момент, нельзя упускать из виду, что у каждого за плечами свой неповторимый путь к решению общей проблемы - иначе помощь ваша не будет иметь никакой ценности.

В каждом отдельном случае внимания требует не сама проблема, а путь к ней.

Книги, рассказывающие девушкам о вопросах пола, предполагают ограниченное число путей к решению этих проблем, и сухие книжные фразы обычно кажутся читательнице далекими от жизни, не имеющими отношения к ее личным затруднениям.

Человеку нужен живой голос.

Читательницы моих статей отводили душу не только в письмах. Они узнавали мой адрес и являлись со своими бедами прямо ко мне домой.

Чаще всего это были девушки, дошедшие до отчаяния; не проходило недели, чтобы какая-нибудь из них не являлась ко мне со своей бедой, надеясь, что, взмахнув некоей волшебной палочкой, я зачеркну прошлое. Увы, на свете нет такой палочки. Прежде чем вновь обрести веру в себя и в будущее, ей предстояло пройти через новые страдания.

Это относилось к девушкам, ждавшим ребенка, на которых неотвратимо надвигалось объяснение с родителями.

Меня поражал ужас, охватывавший их при одной мысли об этом.

"Они убьют меня!"

"О, вы их не знаете".

"Мать с ума сойдет".

"Они будут говорить, что я их опозорила".

Вот какие восклицания приходилось мне слышать.

Под любым предлогом девушки старались оттянуть разговор с родителями.

Если девушка была совсем уж не в силах объясниться с родителями, я сам, случалось, делал это за нее. Для разговора с родителями, я выбирал время, когда самой девушки не было дома.

Вспоминаю пригородную виллу с гортензиями на внешнем выступе окна. Дверь открыла мать. Из освещенной комнаты позади нее выскочил пес и стал обнюхивать мои башмаки, виляя хвостом в знак приветствия.

– Вам кого?
– неуверенно спросила женщина, вглядываясь в мое лицо.

Я назвал свое имя и сказал, что я журналист и мне хотелось бы поговорить с ней, если она не возражает. Есть одно дело, которое мне хотелось бы обсудить с ней, и я рассчитываю на ее помощь.

– А-а! Так это вы?
– протянула женщина.
– Ну, конечно... Я слыхала о вас. Заходите, пожалуйста. Она улыбнулась:

– Эдит читает ваши статьи, она будет жалеть, что вы приходили без нее. А сейчас ее нет дома.

Это была полная женщина в пестром платье;

на талии оно собралось складками, открыв ноги выше, чем следовало. У нее было усталое, раздраженное лицо; но сейчас, когда произошло нечто необычное, обещавшее внести разнообразие в жизнь, лицо женщины просветлело, и жесткие линии рта смягчились.

Она одернула платье и пригласила меня в дом. Я вошел в комнату, где в кресле, протянув ноги к пылающему камину, сидел мужчина, одетый в старый серый джемпер и хорошо отглаженные брюки.

Он просматривал проспект скобяных товаров. Когда я вошел, он положил проспект на пол и встал, напряженно всматриваясь в меня, стараясь угадать причину моего появления.

– Это Алан Маршалл, Джим, - представила меня жена.
– Ну, знаешь... тот, что пишет те самые статьи.

– Что?..
– неуверенно произнес мужчина, он повернул голову и озадаченно поглядел на жену, ожидая дальнейших объяснений.

– Статьи... ты же слышишь - статьи!
– нетерпеливо пояснила жена, с трудом сохраняя приветливую улыбку.
– Которые читает Эдит. Ну, ты же знаешь.

– А! Да, да.
– Мужчина вновь обернулся ко мне.
– " Статьи? Верно, верно! Рад познакомиться. Садитесь, пожалуйста.

Мы пожали друг другу руки. Он опустил глаза, и я догадался, что он так и не понял, кто я такой.

– Холодно, не правда ли?
– сказал он.
– По радио говорили, что в горах снег выпал. Видимо, зима будет холодная.

– Да, похоже на то, - сказал я.

Он заговорил о том, как опасно водить машину ночью но мокрым дорогам, и пожаловался, что нынче развелось множество неумелых водителей.

– Это все молокососы, - сказал он.
– Следовало бы запретить им садиться за руль.

Жена слушала его с растущим нетерпением. Наконец она не выдержала:

– Откуда вы нас знаете, мистер Маршалл?
– спросила она, подавшись вперед на стуле.

– Я знаком с вашей дочерью, - сказал я.
– Она мне очень нравится. Чудесная девушка. Вы - счастливые родители.

– Мы тоже так думаем, - самодовольно улыбнулась мать.
– Временами, правда, с ней бывает трудно, что и говорить. Но в наши дни все девушки такие.

– Думаю, что в юности с нами со всеми бывает нелегко, - заметил я и добавил, кивнув на фотографию в рамке, стоявшую на каминной доске: - Это ведь Эдит?

– Да, - сказала мать.
– Два года назад, когда она кончала школу.

Она встала, взяла фотографию с каминной доски и, проведя рукавом по стеклу, протянула ее мне.

– Очень похоже вышла, правда?

– Да, - сказал я.
– Сразу можно узнать.

Это была цветная фотография, ретушированная, сильно приукрашенная, больше похожая на портрет кинозвезды, хотя сходство с оригиналом и сохранилось. Черные, резко очерченные брови, искусно вырисованные губы, карие глаза под темными штрихами ресниц.