В снегах севера
Шрифт:
Летчик Гильом засел отдавать распоряжения по поводу церемонии на м. Северном. В это время показался желтый «Фэйрчайльд» капитана Рида [6] , сделал два красивых круга и пошел на посадку. Коснулся заструг, подскочил, треснул и, снеся шасси и пропеллер, врезался грудью в снег. Все бросились к разбитой машине. Из нее вышел пилот и, приложив рукавицу к шлему, отрапортовал:
— По специальному заданию. Сел, чтобы вручить вам телеграмму из Вашингтона:
Государственный департамент сообщает вам, что Государственный департамент охотно соглашается, чтобы командор Слепнев и механик советского аэроплана сопровождали тела погибших
6
Известный полярный летчик, первым (вместе с Алькоком) перелетевший Атлантический океан в 1919 г.
ПЕРЕВОЗКА ТРУПОВ НА САМОЛЕТЕ
Ночью 22 февраля мороз доходил до 50°. Фарих с большим трудом завел мотор.
Трупы находились в пассажирской кабинке. Над самолетом развевалось черное траурное полотнище.
Рид полетел на самолете летчика Гильом. Примерзший к снегу «Юнкерс» едва оторвался, но быстро набрал высоту.
Скоро впереди завиднелись очертания обоих судов, и Гильом вежливо отошел в сторону. Я спустился и встал рядом с самолетом Галышева, украшенным приспущенным советским флагом. На шхуне и на «Ставрополе» флаги тоже были приспущены.
Вслед за иной спустился Гильом. К нам подошли американцы с нартами, на которые и были перенесены трупы, немедленно покрытые американскими звездными флагами. Эти флаги были сшиты женщинами-чукчами.
По команде: «Смирно» все присутствовавшие взяли под козырек. Раздалась вторая команда: «Шагом марш», и печальное шествие двинулись к помещению на берегу.
Избушка рядом с факторией была декорирована флагами и полотнищами. По моему плану тела погибших должны были до передачи быть осмотрены смешанной комиссией из представителей нашего Союза, С.-А.С.Ш. и Канады.
После внесения тел в помещение к ним был поставлен почетный караул. Врач парохода «Ставрополь», т. Комаровский, разрезал одежду на трупах для того, чтобы лучше шло оттаивание. Только через два дня, когда тела совершенно оттаяли, в присутствии всех членов комиссии был произведен осмотр их и составлен акт.
Трупы летчиков Эйелсона и Борланда (на переднем плане), доставленные к пароходу «Ставрополь».
Вот он вкратце: при осмотре тела Эйелсона на нем были обнаружены глубокие резаные раны в области правого виска и на правой щеке; в области правой темянной кости ссадина, причем конфигурация кости неправильная (подозрение на трещину); грудная клетка сдавлена; в области левого плеча раздробленный перелом. Предположительная причина смерти двоякая: а) шок вследствие значительного удара в грудь и в область сердца или б) разрыв кровеносных сосудов и мозговое кровоизлияние.
При осмотре тела Борланда обнаружены значительные повреждения лица, глубокие рваные раны. Грудная клетка сдавлена в сердечной области. Смерть последовала, повидимому, по тем же причинам, что и у Эйелсона.
Так печально закончилась полярная экспедиция командора Эйелсона по вывозке людей и пушнины с «Нанук». Очевидно, север еще не побежден. Об этом говорят общие результаты полетов здесь американских летчиков этой зимой.
Первый рейс был успешно проделан американцем Дорбант, второй — Эйелсоном. Третий рейс Эйелсона был его последним жизненным рейсом. Четвертый рейс, успешно проделал летчик Ионг. Во время пятого рейса разбил свою машину летчик Рид. Во время шестого рейса летчик Гильом был принужден оставить свою машину на м. Северном.
Гроб
27 февраля трупы покойных летчиков были зашиты в полотно, перевезены к борту «Нанук» и переданы представителю американского народа — старшему американскому летчику Ионгу.
ОТЛЕТ В АМЕРИКУ
Отлет самолетов розыскной экспедиции был предположен на 1 марта. Американец Ионг на «Фэйрчальде», Гильом на легком разведчике, я на своем «Юнкерсе» улетаем в Америку. Галышев забирает вторую партию пассажиров и уходит в Лаврентьевскую культбазу. Разбитый самолет Рида остается на нашей территории под охраной, сам Рид садится на самолет Гильома. Один «Стирмэр» оставляется на м. Северном, ввиду дефектов мотора, и летчик Кроссэн летит на самолете вместе с Ионгом.
Погода первых чисел марта была хотя и не совсем удовлетворительной, но позволила бы вылет, если бы не телеграммы из Теллора (на американском берегу): «снежный шторм, ветер 8 баллов, видимость отсутствует».
Так как санной партии нужно было итти не в Америку, а к заливу Лаврентия, то, «снарядив» Дьячкова шестью пассажирами и соответствующим количеством чая, галет и сахара, я отправил санную партию в обратный путь.
Этой отправке предшествовали весьма сложные «согласования», кого из пассажиров отправить воздушным путем, а кого земным, на собаках. Настроения пассажиров в эти дни уподоблялись маятнику: собаки… самолет… собаки… самолет… Наконец, к общему удовлетворению, были найдены три пары, которые решились ехать на собаках. У одного пассажира решение вылилось в совсем оригинальную форму. Он заявил, что не желает вообще спасаться ни на собаках, ни на самолете, а остается на судне до весны и будет работать в команде.
4 марта м. Северный, около которого в эту зиму происходили такие бурные события, перестал быть «аэропортом». Радист «Нанука», пропищав утром с полчаса на своем ключе и затем постучав на пишущей машинке, сказал, что погода в Теллоре «не очень плохая». Ежедневные телеграммы «шторм со снегом» так прискучили, ежедневные приготовления и разогревы моторов на самолетах так надоели механикам, что общее мнение было на вылет в «не очень плохую» погоду.
Собачьи нарты в полчаса разнесли по фактории, «Ставрополю» и чукотским ярангам весть, что самолеты готовятся к отлету, и к м. Северному стало стягиваться все живое.
Первым выпустили в воздух Галышева с пассажирами, затем взлетел Ионг, затем я, и на мысу остался осиротевший, занесенный снегом, какой-то беспомощный, «Стирмэр» Кроссэна.
Три самолета, сделав по кругу над мысом, взяли курс на место гибели американцев. Я шел справа от Ионга, и через 45 минут увидел траншеи, которыми мы перерезали весь район, где разыгралась трагедия.
Сбоку лежал разбитый самолет Рида, а за ним тянулся длинный надув снега. За каждой траншеей раскопок тоже тянулись длинные надувы от постоянных пург в одном направлении. Остатки самолета Эйелсона окончательно погребались снегом.
Мотор гудел ровно, самолеты то немного нагоняли друг друга, то растягивались. Показалась Колючинская губа. Галышев, качнув в знак приветствия своим «Юнкерсом», пошел вправо к заливу Лаврентия. У м. Сердце-Камень стало покачивать. Я поднялся выше, до 2000 метров, и впереди засерело Берингово море. Оно не засинело, как южные моря, а именно засерело: очень разителен был контраст между цветными переливами льдов на горах и однообразием поверхности моря, клубившегося паром и уходившего на юге в темную полосу чистой воды. Где-то внизу, почти под крылом, запомнился скалистый, обрывающийся прямо в воду, мрачный м. Дежнева.