В стиле «ретро»

Красавицкая Мария Петровна

Оставалось и всего-то справиться с площадкой последней. Тут — мало что в очередной раз врезали по дивану. На площадку с яростным брехом вылетела овчарка ростом с доброго теленка. Ухватила Арвиса за штанину. Так начала мотать головой, что практически в распоряжении Арвиса осталась одна нога. Волоча дополнительную, весьма ощутимо сопротивлявшуюся тяжесть, Арвис втиснулся в прихожую.

И тут глазам его предстала картину уж вовсе плачевная. Янка своим столиком, как пробкой, заткнул все двери:

в комнату, кухню, ванную. Столик не лез. А тут еще Раймонд простонал сзади:

— Ставь диван!

Как поставишь, если собака мотает твою, до самого пояса разошедшуюся по шву штанину как раз из—под дивана?

— Ставь! — из последних сил крикнул Раймонд. — Черт с ним, с этим сукиным сыном!

Арвис стал потихоньку опускать свою сторону. Пес выскочить не успел. А тут и Раймонд опустил свою сторону. Запертая под диваном, собака начала брехать — с подвыванием. Выскочив на площадку, брехала и ее хозяйка:

— Издевательство! Безобразие!..

Раймонд с Эдгаром перелезли через диван. Все вместе стали думать и гадать, как расшить пробку. Обмениваться мнениями было затруднительно. Заходилась лаем собака. Хозяйка ее вела свою арию — колоратурой. Соседи, сбежавшиеся со всего подъезда, трактовали ситуацию каждый на свой лад.

— Ну, что, — перекрывая адский шум, заорал Раймонд. — Сорвать плинтуса?

— Чем?

— Крикнуть шоферу в окно — пусть принесет ломик!

— Погодите! — прокричала грымза большая. — Может, проще: раскачать ножку стола, вытащить ее из подставки?

— Идея!

Как же, раскачаешь! На века столик делали. Рвали в восемь рук — ножка и не качнулась.

— Значит, снимать плинтуса! — Арвис в сердцах пнул столик ногой.

И тут случилось чудо. Как и положено колесной паре, она покатилась. И спокойнехонько вкатилась в комнату.

Выпустить собаку из—под дивана, завершить дальнейшие грузовые операции — это были сущие пустяки. Без происшествий обошлось дело при ездке второй. Слава тебе, господи, все!

— Счастливо жить на новом месте! — С таким пожеланием двинулись к выходу. Но у дверей возникла грымза большая.

— Ни шиша подобного! — сказал она. — С друзьями так не расстаются!

Ребята переглянулись — с удивлением. До сих пор не случалось, чтоб хозяева причисляли грузчиков к числу друзей.

Вылезла и грымза маленькая.

— Да-да! Перекусим, друзья мои, выпьем по рюмочке, как положено при новоселье — Наверное, ей самой очень хотелось выпить с устатку. На лице ее это отразилось явственно.

— К тому же, — продолжала большая, — куда ты, Арвис, попрешься в таком виде?

Вид действительно был еще тот: штанина, распаханная псом по шву до самого пояса, скрутилась без малого в веревку. Радовали глаз трусики — красные в

цветочек.

— Короче! — Голос большой грымзы обрел вдруг нотки властные. До выхода на пенсию ходила, поди, в немалом начальстве. — Короче, снимай штаны — зашью. А ты, Машер, тем часом накрой на стол.

И вот они, все шестеро, без тесноты разместились за столом: что значит — круглый! Арвис оккупировал диван. Мягкий, располагающий к отдыху. Теперь таких не делают: чтоб не разлеживались, не разнеживались.

И вот сверхдефицитная водка — этикетка вся в медалях — разлита по рюмкам. Провозглашен тост:

— С новосельем!

Грымза большая едва пригубила. А у остальных водочка пробудила волчий аппетит. Затем — стало прогрессировать состояние осоловелости. Разговор самый никчемный: о погоде, об очередной телепередаче. Самое время подниматься и раскланиваться.

Но именно в этот момент, рассиропившись на диване, Арвис и проворчал сонным голосом:

— Н-да-а, разучился народ веселиться!

— Что-о? — Грымза большая надменно вскинула голову. Метнула взгляд на подругу. — А что, Машер, покажем им веселье, так сказать, в стиле ретро?

— Покажем! — многозначительно согласилась та.

До сих пор рюмка большой грымзы стояла в неприкосновенности. Тут она была лихо поднята:

— За вас, племя младое, не умеющее веселиться!

И лихо выпита.

Словно был тот глоток волшебным. Прямо на глазах началось превращение. Вот только что сидела согбенная усталостью да и почтенным возрастом... А, что там! Старуха сидела. И — распрямилась. Блеснули глаза. Эт—такие в них бесенята!

Грымза маленькая в миг единый стала точной копией своего портрета в молодости.

— Итак, Машер! — обратилась к ней большая. — С чего начнем?

— Имеет смысл выдать им «Мурку», — мечтательно ответила маленькая.

Большая согласно кивнула. Помедлила, собираясь с духом.

«Рисковые старухи», — подумал Арвис. Только что по всем программам телевидения прокатали фильм о знаменитом на весь мир певце Рубашкине. Пел он и «Мурку». Замечательно пел! И после него...

«Нет, — подумал Арвис, — от скромности наши старухи не помрут!»

Песню начала большая:

— Здравствуй, моя Мурка, Мурка дорогая...

Повела низко, протяжно. Когда умело вступила маленькая — слушатели переглянулись: интер-ресно, а?

Стиль ретро нынче в моде. У ребят была коллекция с записями старых песен. Были и отрывки из «Мурки». Но такого в тех отрывках не было.

Раймонд понял Арвиса с одного взгляда. В «дипломате» у него — кассетный маг. Раймонд включил его.