В стране мифов
Шрифт:
И вот беглецы над морем. Осторожный Дедал, видимо, проделавший все необходимые расчеты, дал четкое указание сыну держаться строго определенной линии — между небом и землей. Но выпорхнувший на волю Икар забыл о наставлениях, взлетел слишком высоко, и… солнечные лучи растопили воск, скреплявший перья.
О юноша! Презрев земное,К орбите солнца взнесся ты.Но крылья растопились в зное,И в море, вечно голубое,Безумец рухнул с высоты.Единственное,
Дальнейшая судьба Дедала складывалась сравнительно спокойно-все-таки Афина не оставила без покровительства своего избранника. Он прибыл в Сицилию и скрылся там от Миноса, искавшего его повсюду. Правда, в конце концов, критский владыка разыскал мастера.
«По когтям узнают льва», — гласила древнегреческая пословица. Именно об этом, вероятно, и вспомнил Минос, пообещавший груду золота тому, кто, отломив острый конец раковины улитки, сумеет продеть нитку через все ее ходы. Несмотря на столь высокий приз, охотников все же не нашлось, кроме одного — царя Сицилии. Тот обратился к Дедалу и получил вполне квалифицированную консультацию: надо привязать нитку к муравью и пустить его в раковину, а уж дальше он проползет сам.
Сицилийский владыка получил желанную награду, а Минос таким образом смог, наконец, обнаружить беглеца, ибо ясно, что, кроме Дедала, до такого гениально-простого решения ни один смертный не додумался бы. Явившись в Сицилию, критский царь потребовал выдачи Дедала. Но его ждал сюрприз. В честь него устроили пышный пир, перед которым он принял ванну. И там, во время купания, на него вылили кипяток, немедленно открывший ему дорогу в подземное царство, где ему уже не суждено было никогда встретиться с Дедалом. Прославленного мастера позднее зачислили в ранг богов, и он стал ближайшим соратником Афины и Гефеста, покровителем ремесленников, зодчих и изобретателей.
ЗОЛОТАЯ БОГИНЯ
На десятом году Троянской войны ахейцы, наконец, убедились, что взять штурмом Трою они не могут. Оставалось надеяться лишь на хитрость. И на непостоянство богов…
Когда-то Зевс и Афина не скрывали своих симпатий к этому городу. К ним обратился дарданский царь Ил с просьбой дать какой-нибудь знак, правильно ли он выбрал место для основания Илиона. Олимпиец одобрил его решение и сбросил с неба палладий — статую Афины, хранительницы городов. Двухметровую деревянную фигуру вырезала сама богиня в память о дочери Тритона Палладе, которую она по неосторожности погубила.
Статуя хранилась в храме, посвященном Афине, и до тех пор, пока она находилась там, крепостные стены оставались неприступными. Даже суровая дочь Зевса, возненавидевшая троянцев и ревностно помогавшая ахейцам, не в силах была что-либо изменить. Вот если бы палладий исчез из ее святилища, тогда… Тогда она не чувствовала бы себя связанной каким-либо обещанием и прежнее знамение утратило бы свое значение.
Хитроумнейший из греков Одиссей и бесстрашный Диомед, уступавший храбростью лишь Ахиллу, ночью тайком пробрались в лагерь осажденных и унесли статую из храма, лишив тем самым троянцев надежд на спасение.
Об этом прецеденте вряд ли помнил тот, кто похитил в 1966 году из-под носа лондонской полиции Золотую богиню, хозяевами которой в течение 8 лет были бразильские футболисты. Почти
Как известно, украденная (но вскоре найденная) Золотая богиня весьма благосклонно отнеслась к похитителям и не захотела покидать английскую землю, изменив прежним кумирам.
Таким же непостоянством отличалась и древнегреческая Ника. Спутница Зевса и Афины, она редко появлялась на Олимпе — ей хватало хлопот на земле. Богиня едва успевала следить за всеми событиями и подчас опаздывала к месту действия, а то и вовсе не появлялась там, где ее ждали. Понимая, что всем все равно не угодишь, она не обижалась на людей, которые сегодня приносили ей жертвы и прославляли, а завтра упрекали в непостоянстве и ветрености. При всем уважении к богам греки, однако, довольно свободно обращались с ними, и суеверия легко уживались с практической трезвостью. Поэтому в Спарте, например, где особенно чтили бога войны Ареса, его деревянную статую попросту заковали в цепи, полагая, что таким образом симпатии грозного олимпийца обеспечены.
Афиняне же, видимо, не считали оковы наилучшей гарантией любви и предпочли более изысканный способ: они возвели храм Бескрылой Победы, решив, что отныне Победа никогда не покинет их. Увы, разочароваться им пришлось очень скоро: храм был построен в годы Пелопоннесской войны (431–404 гг.), которая завершилась сокрушительным поражением Афин, так больше никогда и не оправившихся от этого удара.
Ника не знала отдыха ни в мирное время, ни в военное. Она прилетала на поля сражений, выполняя волю Зевса и еще более неумолимую волю Судьбы. Она не несла ответственности за пролитую кровь: в конце концов, кто виноват, что люди не научились еще решать свои споры без помощи оружия? Утешало ее, правда, то, что обычно вслед за ней спешила богиня мира Ирена, которой на какое-то время удавалось установить согласие между смертными.
Зато в период праздников Ника развивала бурную деятельность. Особенно желанной гостьей она была на юге Греции, в области Элида, где находилось небольшое местечко Олимпия. Здесь когда-то Зевс победил Крона, и в честь этого события его сын Геракл учредил пятидневный праздник, три дня из которого отводились состязаниям-Олимпийским играм.
Все прибывающие на Олимпиаду считались гостями Зевса, и верховный владыка проявлял себя как радушный хозяин.
В Олимпии собирались люди из различных городов, нередко враждовавших друг с другом. Но уже в древнейшие времена (а первые Олимпийские игры произошли в 776 году до нашей эры) этот праздник расценивался как демонстрация единства всех эллинов, независимо от политических противоречий между ними.
Когда специальные глашатаи сообщали гражданам о начале игр (они проводились каждые четыре года с 11-го до 15-го числа летнего месяца, соответствующего у нас июлю-августу), немедленно вступали в силу категорические предписания:
С момента объявления священного месяца игр все враждебные действия должны прекращаться.
Все чужеземцы, вступая на территорию Элиды, обязаны сдавать оружие.
Те, кто попытается напасть на эту территорию, подвергнутся проклятию богов.
Проклятие и штраф будут уделом всякого, кто нападет на путника, направляющегося в Олимпию.