В тени императора
Шрифт:
На центральной площади города возвышалось здание районного комитета партии с колоннами строгого дорического ордера. Перед входом, согласно регламенту, был установлен памятник Ленину в кепке. Правда, выглядел он не очень авантажно – лепили его явно без души, формально. Зато стоящий в нескольких метрах бронзовый Пётр со змеей являлся настоящим произведением искусства.
Это парадный Петровск. Были и другие районы, застроенные деревянными, а также двух- и трехэтажными домами из силикатного кирпича. В одном из таких домов и проходило детство нашего героя.
Как
Желтыми брусками, похожими на золотые слитки, лежали куски сливочного масла. Твердокопченые колбасы излучали непередаваемый аромат благополучия и зажиточности. Им вторили круглые упитанные сыры. Шоколадные плитки занимали целую полку. Отдельно хранились икра красная в жестяных баночках и икра черная в стеклянных. Шкаф был забит банками дефицитного растворимого кофе из Индии. Всё это мама приносила в сумках с работы.
Украшением комнат служили хрустальные люстры из Чехословакии. Из этой же братской страны прибыли хрустальные бокалы, фужеры, вазочки – украшение серванта. Тоже импортного. На стенах висели ковры. Книжный шкаф вызвал бы зависть у любого любителя литературы. Помимо подписных изданий в суперобложках (от Пушкина до Горького) здесь были чуть ли не все романы Дюма и Майн Рида, а также увесистые тома альманахов «Мир приключений» и сборники стихов любимых Марией Антоновной поэтов. Далеко не в каждом доме можно было увидеть такое богатство! Не следовало его видеть посторонним людям – считала мудрая женщина. Поэтому Павлику запрещалось приводить домой друзей.
Люди в возрасте прекрасно помнят, как создавалось такое благополучие. Для наших юных читателей поясним. У Аркадия Райкина есть сатирическая миниатюра про «уважаемых людей». Вот отрывок: «В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Всё городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит». Ну, и так далее…
Дефицит появлялся в квартире Солнцедаровых благодаря тому месту, которое занимала Мария Антоновна в кругу «уважаемых людей». Завпроизводством крупного предприятия общественного питания могла многое и обладала большими связями – всем были нужны дефицитные продукты.
Кое-что перепадало и главе семейства. В мебельной стенке имелся встроенный бар, в котором, переливаясь всеми цветами радуги, ожидали своего часа редкие по тем временам напитки в красивых бутылках, включая экзотическую текилу. Бар закрывался на ключ. Ключ хранился у Марии Антоновны. По праздникам Иван Солнцедаров допускался к коллекции. Ему дозволялось прикоснуться к прекрасному – к одной из бутылок.
Неизгладимый отпечаток на каждого гражданина необъятной родины накладывала некоторая двойственность, которая стала чуть ли не основой жизни людей:
Думали одно – говорили другое.
Декларировали всеобщую свободу, а за границу могли выехать только товарищи проверенные, достойные. Да и то в соцстраны.
Официально заявляли, что в Советском Союзе секса нет. А сходили бы вы душным летним вечером в городской парк –
Боролись за коммунистические идеалы, а с работы тащили всё, что плохо лежит. Не потому, что мерзавцы, а потому, что в магазинах было не купить. К примеру, Мария Антоновна Солнцедарова была Ударником коммунистического труда, ее портрет висел на заводской Доске почета. Она всегда знала меру, очень аккуратно выносила с работы продукты. И никогда не игнорировала просьбы начальства.
Иван Никифорович Солнцедаров на комбинат бытового обслуживания устроился сразу после срочной службы, где отличник военно-морского флота старший матрос стал членом КПСС. Прямой, открытый человек работал честно. Максимум, что он мог себе позволить – принять в знак благодарности от клиента бутылку водки. Иван никогда не отрывался от коллектива, позволял себе по пятницам выпить с друзьями на работе. А в субботу ту же процедуру повторить на рыбалке, которая была его главным увлечением.
С годами повод выпить стал появляться всё чаще. Начальство начало ощущать некие флюиды, исходившие от Ивана Никифоровича, а уже заметное дрожание рук отражалось на качестве выполняемой работы. Другого могли бы уволить, но Солнцедаров был членом партии с большим стажем и по-своему человеком незаменимым – он являлся единственным рабочим-коммунистом на предприятии.
Людям, далеким от тогдашних реалий, поясним: во время партийных собраний в президиуме обязательно должен был сидеть представитель рабочего класса. Поэтому много лет Ивана Никифоровича избирали. Он не мог нарушить партийную дисциплину и добросовестно высиживал унылые часы на скучных мероприятиях. Но в один прекрасный день утомленный жизнью Солнцедаров в категорической форме отказал секретарю партийного бюро занять место в президиуме: «Устал».
Его уговаривали всем составом партбюро. Нельзя было нарушать ритуал.
«Хрен с вами, – сказал Иван Никифорович. – Буду сидеть, если стакан нальете. Без стакана не сяду».
С этого дня далеко не лучший, сильно пьющий член коллектива и первичной партийной организации, махнув стакан, занимал место за столом президиума. Испытывая легкое чувство эйфории, он сидел подчеркнуто прямо. Монотонные речи клонили в сон, но многолетняя выдержка и чувство долга не позволяли заснуть.
На почве развитого социализма вырастали не только герои: летчики, шахтеры, космонавты, геологи. Было очень много обычных хороших людей, которые работали, воспитывали детей, старались жить по совести. Однако было немало и тех, кто приспособился к системе, знал ее сильные и слабые стороны и использовал их к личной выгоде.
Но вернемся в квартиру Солнцедаровых. Вечер. На втором этаже дома из силикатного кирпича светятся два окна. В большой комнате, которую Мария Антоновна называет гостиной, на двадцати квадратных метрах напротив книжного шкафа и стенки с хрусталем расположились двуспальный диван бордового велюра, два кресла из того же гарнитура, массивный стол с зеленым сукном и выдвижными ящиками, приобретенный по знакомству в комиссионном магазине. Каждый ящичек закрывается на ключ. Когда стол покупали, ключей при нем не было, и Мария велела мужу их изготовить. Причем, каждый ящик должен был закрываться на свой ключ.