В тихом омуте
Шрифт:
Даже для апреля было холодно. Но Гэлловей все же оставил верх опущенным и, дрожа от холода, уселся за руль.
Наверху мальчики продолжали спорить, но предмет спора изменился.
– А что если он забудет привезти собаку?
– Не забудет.
– А вдруг он никогда не вернется, как жена старого Рудольфа?
– Да заткнись ты, – со злостью сказал Грегори. – Если ты уезжаешь, ты обязан вернуться. Куда еще деваться? Только домой.
Для Грегори это было так просто.
Глава 2
Говоря о своих друзьях, Гэлловей обычно называл их "ребятами". Двое из этих
Сторож впустил их, и каждый немедленно приступил к исполнению своих обязанностей. Тьюри понес вещи наверх, Хепберн развел огонь в камине, а Уинслоу открыл шкафчик с выпивкой, и все трое, как предсказывала Эстер, начали упиваться.
Это были близкие друзья Гэлловея, все почти его ровесники, и в тот вечер их объединяла одна общая цель: как можно приятней провести время вдали от повседневных дел и семейных обязанностей. Билл Уинслоу служил управляющим принадлежавшей его отцу мукомольной компании, Джо Хепберн был менеджером фирмы, производившей пластмассовые игрушки и прочие новомодные изделия, а Ральф Тьюри преподавал экономику в университете Торонто. За исключением Тьюри, это были люди среднего интеллекта, располагавшие доходом выше среднего. Тьюри не давал им забыть об этом. Постоянно сидя на мели, он занимал у них деньги и пользовался ими по своему усмотрению; обладая высшим образованием, посмеивался над их невежеством, но не гнушался пользоваться ими в своих интересах. Но в целом компания была теплая, особенно после того, как небольшие различия между ними растворялись в спиртном.
Тьюри первым обратил внимание на то, что прошло немало времени, а Гарри Брима и Гэлловея все нет и нет:
– Странно, что Гэлловея до сих пор нет. Он так носится со своей пунктуальностью.
– Терпеть не могу пунктуальности, – заметил Уинслоу. – Это пугало для дураков. Верно, ребята?
Хепберн сказал, что таким пугалом служит не пунктуальность, а строгость нравов, но Тьюри, как всегда, поправил обоих, объявив пугалом последовательность и логичность, после чего они вернулись к Гэлловею.
– Гэлловей позвонил мне вчера вечером, – сообщил Тьюри, – и сказал, что заедет за Гарри в Вестон и вместе с ним приедет сюда примерно в половине десятого.
– Вот! – воскликнул Уинслоу. – Вот в чем дело!
– В чем именно?
– Ключ к разгадке – это Гарри. Он вечно запаздывает.
Эта мысль была логична и всех устраивала, поэтому друзья выпили еще по одной за здоровье Гарри, оказавшегося ключом к разгадке, как вдруг их стройную гипотезу разрушил сам Гарри, переступив порог охотничьего домика в половине двенадцатого. На нем был непромокаемый плащ и тирольская охотничья шапочка с поднятыми кверху наушниками, в руках он держал рыболовные снасти.
– Извините за опоздание, – весело сказал он. – Что-то сломалось в топливном насосе, когда мы были по ту сторону пролива Оуэн.
Все уставились на него с явным разочарованием, что даже Гарри, не обладавший особой чувствительностью, заподозрил неладное.
– Да что с вами, ребята? У меня прыщик на носу вскочил или еще что-нибудь не так?
– Где Гэлловей? – мрачно спросил Тьюри.
– Я думал, он здесь.
– Разве вы не собирались приехать вместе?
– Да, так было сначала
Все трое считали, что у Телмы от рожденья не все дома, но никто не захотел прямо сказать об этом, дабы не оскорблять чувств Гарри. Он обожал свою жену. Ее легкие чудачества, судя по всему, казались ему бесконечно очаровательными, и он частенько развлекал друзей, рассказывая о том, что Телма сказала или сделала. Волею судьбы Гарри в прошлом оказался единственной опорой родителей, когда те состарились, и поэтому не женился, пока они оба не умерли, зато потом времени зря не терял. Его женитьба на тридцать шестом году жизни на женщине, которая работала секретаршей в приемной врача, как громом поразила его друзей, особенно Гэлловея, потому что тот привык считать Гарри всегда в своем распоряжении и готовым на всяческие услуги. Беззаботный холостяк Гарри в мгновение ока превратился в безнадежного женатика, связанного правилами и ограничениями, в жертву капризов и настроения жены. Телма и Эстер не ладили, но это не помешало Гарри и Рону остаться закадычными друзьями, отчасти потому, что Гэлловей Телме нравился, и она поощряла дружбу Гарри с ним, отчасти потому, что дружба этих двух человек началась в подготовительном классе начальной школы, и с тех пор они никогда не разлучались. Гарри, как старший, был старостой класса и до сих пор хранил школьный ежегодный альбом, где красовался его портрет с надписью: "Генри Элсворт Брим. Мы предсказываем нашему Гарри большое будущее и навсегда сохраним для него теплое местечко в наших сердцах".
Впоследствии ему отводилось теплое местечко во многих сердцах, но большое будущее как-то ускользало от него. Он вечно опаздывал на пароход всего на какую-нибудь минутку, по странным капризам Судьбы терял ключи, путал номера телефонов, попадал в снежный шторм; то опаздывал поезд, на котором он ехал, то лопалась шина автомобиля, то Гарри сам поворачивал руль не туда, куда было нужно.
– Бедняга Гарри, – говорили о нем. – Вечно ему не везет. Все надеялись, что после смерти родителей Судьба повернется к нему лицом и возместит все его злоключения небывалой удачей. Сам Гарри считал, что так оно и случилось. Такой удачей, по его убеждению, явилась женитьба на Телме.
– Может быть, она не передала ему то, о чем ты просил, – сказал Тьюри. – Скажем, решила вдруг пойти в кино или еще куда-нибудь, и теперь Гэлловей сидит у тебя и ждет, когда ты вернешься.
Гарри покачал головой.
– Телма не могла так поступить.
– Не намеренно, так разумеется.
– Ни намеренно, ни случайно. У Телмы поразительная память.
– О-о!
– Она за всю жизнь ни разу ни о чем не забывала.
– Ну, хорошо, хорошо. Мне показалось логичным такое объяснение, только и всего.
Тем временем наступила полночь, и Билл Уинслоу, который слабо держал спиртное, но изо всех сил старался преодолеть эту слабость, дошел до кондиции. И теперь лишняя жидкость выделялась из его организма в виде слез:
– Бедный старина Гэлловей сидит там на своем стульчаке, сидит один на паршивом старом стульчаке, а мы тут хлещем его виски и чертовски приятно проводим время. Несправедливо это. Я спрашиваю вас, ребята, разве это справедливо?
Тьюри из своего угла бросил на него сердитый взгляд: