Шрифт:
Ирина Авраменко
Родилась в г. Симферополе (Крым).
Осенний аккорд
Осенним аккордом скрипичной печали
Ни сердце, ни душу уже не спасти.
Навстречу друг другу мы шли и не знали,
Как не разминуться на этом пути.
Шрапнелью дождей небеса попадали,
Мы были открытой мишенью для них.
А звёзды желаний так быстро сгорали,
Что нас не согрели ночные огни.
Несбыточность снов… Разве мы виноваты,
Что рушатся замки надежды пустой?
Последним аккордом осенней сонаты
Поставлена точка… и нет запятой…
Осенний жёлтый лист
Прозрачный воздух холоден и чист,
Наполнен запахом воспоминаний.
Ах, как похож осенний жёлтый лист
На золото несбыточных желаний!
Тускнеет синь распахнутых небес,
Всё больше туч, насупленных угрюмо.
И за рекой вновь надевает лес
Коллекцию пестреющих костюмов.
Осенняя палитра из огня,
В ней нет оттенка разочарований.
Дождь моросит и мучает меня,
Выпрашивая череду признаний.
А лес прекрасен. Листьями шурша,
Иду лучу прощальному навстречу.
И осень сыплет время, не спеша,
Красивыми мгновеньями на плечи.
И осень нам подскажет, что важней,
Ведь выпало любить и верить снова.
Осенний жёлтый лист в руке моей
Сияет каплей света золотого…
Осенняя листва
В той осени шуршит ковёр
Из листьев золотых.
От сонных запахов дождя
Кружится голова.
И ветру горькому простор
На улицах пустых.
И день осенний, уходя,
Забудет все слова.
Ах, осень, красками побед
Наш тихий парк раскрась,
Дорожки листьями покрой
И растворись в былом.
Чтоб мы на сто ближайших лет
Налюбовались всласть
И огненной твоей листвой,
И солнечным теплом…
Стучится осень в двери…
Опять стучится осень в мои двери
Предчувствием загадочных дождей.
Мне всё равно, я осени не верю,
Она обманет, значит, быть беде.
Она бессонницу разбавит снами,
Забытыми, как старое кино.
Рассыпав золото вокруг, обманет,
Ведь ржавчиной покроется оно.
И с осенью в обнимку по бульварам,
Вдыхая запах призрачный цветов,
Пройдёт, кивнув насмешливо, недаром
Такая же обманщица – любовь…
Встреча
Одинокая осень брела по аллее,
От холодного ветра слезились глаза.
Ничего не прося, ни о чём не жалея,
Не пытаясь уже оглянуться назад.
Под ногами шуршали опавшие листья,
И желтели в траве пятна поздних цветов.
Воздух серого дня был пронзительно чистым,
Позолота деревьев – богатство из снов.
Я её повстречала в Сокольниках, в парке,
Осень, как мы похожи, однако, с тобой!
Мы сбежали от лета, где было так жарко,
Чтоб спасти от дождей монотонных любовь…
Анатолий Анатольев
Анатолий Петрович Пичугин (литературный псевдоним Анатольев А. П.) родился 22 октября 1943 г. в г. Уссурийске Приморского края. Окончил в 1968 г. Дальневосточный политехнический институт им. В. В. Куйбышева. С 1978 г. – заведующий кафедрой, проректор, декан факультета, главный научный сотрудник Новосибирского государственного аграрного университета; доктор технических наук, профессор. Писательской деятельностью занимается более 35 лет. Написал и издал семь сборников рассказов, роман и повесть, а также более тридцати сборников стихов и поэм. Заслуженный работник высшей школы РФ, член Союза журналистов Российской Федерации и Интернационального Союза писателей. Обладатель Лондонской литературной премии и звания «Лучший писатель 2015–2019 гг.»
Сила слова
Стоял ноябрь. Деревья в лесах все оголились, только дубовые рощи, которыми переполнен юг Приморья, непонятно как сдерживали свои чуть побуревшие листья от мороза и ветра: они шелестели на ветру, они непрерывно колыхались в какой-то невероятной пляске, были ещё буро-зелёными, но держались дружно и не сдавались. Дубовые листья неподвластны ни дождям, ни снегу, ни морозу, ни ветру, ни другим стихиям – они такие же стойкие, как и человек…
Был холодный пронизывающий ноябрь с первыми метелями, короткими пасмурными днями и длинными, казалось бы, бесконечными ночами. В такие ночи, проснувшись, почему-то ощущаешь боль в сердце, какую-то тупую, нестерпимую и необъяснимую боль, сопровождающую всё бессонное время и не проходящую в период короткого сна-забытья. То ли человеческий организм, наскучавшись без солнечных лучей, протестует всеми своими клетками, то ли отсутствие общения с живой цветущей природой подсознательно наводит хандру, которая выплёскивается в полной мере в ночные часы, когда человек не обременён делами по дому, хозяйству и различными проблемами каждого дня – только хочется душе поскорее тепла, солнца и всех тех новых ежегодных забот, которые приносит с собой обновляющая весна.
Терентий Агеевич захворал в конце октября – после того, как перекопал весь огород, сжёг сухую ботву и полынь. Видимо, продуло немного. До этого он редко болел, тем более простудой. Даже когда по весне однажды провалился на мелководье под лёд, и то только почихал немного после баньки да чая с малинкой. А тут вроде бы и не сильно был разгорячён работой, да и холод-то был не ахти какой – осень стояла хоть и неустойчивая, но и не студёная, но вот, надо ж такому приключиться, заболел, и состояние не улучшалось. Спустя неделю, проснувшись как-то среди ночи от какого-то непонятного сумбурного сна, он вдруг всем своим существом почувствовал, что болезнь его не отпустит. В памяти возникали образы матери и отца, бабки Агафьи, умершей у него на руках, и до разума теперь вот дошли её слова, сказанные перед смертью: