В

Пинчон Томас Рагглз

Вернулся Джеронимо. Они сидели, попивая пиво, разглядывая людей и рассказывая канализационные истории. Девушкам время от времени хотелось петь. Довольно быстро они захмелели и стали по-кошачьи игривыми. Люсиль подпрыгнула и отскочила в сторону.

— Поймай меня! — крикнула она.

— О Боже! — сказал Профейн.

— Ты должен ее поймать, — пояснила одна из подружек. Анхель и Джеронимо рассмеялись.

— Я должен что? — переспросил Профейн. Двух других девушек рассердил смех, и они побежали вслед за своей подружкой.

— Догоним? — спросил Джеронимо.

Анхель отрыгнул.

— Заодно

вместе с потом выгоним пиво. — Пошатываясь, они встали со ступеньки и легкой рысцой побежали по улице.

— Где они? — спросил Профейн.

— Там.

Они бежали, распихивая встречных кулаками. Кто-то замахнулся, чтобы дать Джеронимо сдачи, но промазал. Единой шеренгой они пронырнули под пустым лотком и оказались на тротуаре. Девицы неслись галопом далеко впереди. Джеронимо тяжело дышал. Они возобновили погоню, но девушки свернули в боковую улицу. Когда преследователи добежали до угла, девушек и след простыл. Следующие четверть часа они в замешательстве ходили по прилегающим к Малберри улочкам, заглядывая под машины, за телефонные столбы и под крылечки.

— Никого нет, — сказал Анхель.

Из подвальчика на Мотт-стрит доносилась музыка. Обследование обнаружило вывеску ОБЩЕСТВЕННЫЙ КЛУБ. ПИВО. ТАНЦЫ. Они спустились вниз, открыли двери и, войдя, обнаружили пивную стойку, музыкальный автомат и человек пятнадцать-двадцать подростков. Мальчики были одеты в айвилиговые костюмы, девочки — в вечерние платья. Из музыкального автомата несся рок-н-ролл. Вокруг были все те же жирные волосы и лифчики с корсажами, но атмосфера казалась теплее и напоминала сельский танцклуб.

Они продолжали стоять в дверях. Вскоре Профейн заметил Люсиль, она прыгала в центре площадки с человеком, похожим на главу правления преступной корпорации. Через плечо партнера она показала Профейну язык, и он отвернулся.

— Мне это не нравится, — услышал он чей-то голос. — Пахнет полицией. Почему бы нам не отправить его через Центральный парк. Глядишь, кто-нибудь перехватит.

Он случайно посмотрел налево и увидел гардероб. Аккуратные и одинаковые, с подбитыми симметричными плечами, на ровных рядах крючков висели две дюжины черных вельветовых курток с красными буквами на спине. "Динь-дон, — подумал Профейн. — Страна Плейбоев".

Анхель и Джеронимо смотрели в ту же сторону.

— Может, нам и впрямь?.. — спросил Анхель. Из двери на другой стороне площадки Люсиль делала Профейну знаки.

— Подождите минутку, — сказал он и, лавируя между парами, пересек площадку. Его никто не заметил.

— Почему ты так долго? — Она взяла его за руку. В комнате было темно, и он наткнулся на бильярдный стол. — Сюда, — прошептала она, растянувшись на зеленом сукне. Угловые лузы, боковые лузы и Люсиль.

— Я мог бы рассказать тебе кое-что веселое… — начал он.

— Все уже сказано, — шепотом ответила она. В тусклом свете, льющемся из-за двери, ее подведенные глаза казались частью сукна. У него было ощущение, будто поверхность стола видна сквозь ее голову. Поднятая юбка, открытый рот, белые зубы — острые, готовые вонзиться в любую мягкую часть его тела, которая окажется ближе, — да, несомненно, она будет являться ему в кошмарах. Профейн расстегнул

молнию и взобрался на стол.

Вдруг из соседней комнаты раздался пронзительный визг. Кто-то ударил по музыкальному автомату. Свет погас.

— Что там? — спросила она, приподнимаясь.

— Драка? — предположил Профейн. Она слетела со стола, увлекая его за собой. Профейн лежал на полу, прислонившись головой к стойке для киев. Ее резкое движение обрушило ему на живот град бильярдных шаров. "О Боже", произнес он, прикрывая голову. Стук ее высоких каблучков по пустой площадке постепенно затихал, удаляясь. Профейн открыл глаза и увидел рядом бильярдный шар. Он различал лишь белый круг и черную «восьмерку» внутри. Профейн рассмеялся. Тут ему послышалось, что где-то снаружи Анхель зовет на помощь. Кряхтя, он поднялся на ноги, застегнул молнию и наощупь побрел сквозь темноту. Споткнувшись о пару складных стульев и шнур музыкального автомата, он выбрался на улицу.

Там он увидел огромную толпу Плейбоев, собирающихся в круг, и спрятался, пригнувшись, за балюстрадой главного крыльца. Девушки-болельщицы сидели на ступеньках и стояли вдоль тротуара. В центре улицы партнер Люсиль (председатель правления) и огромный негр в куртке с надписью КОРОЛИ БОПА описывали круги, заняв позицию друг напротив друга. Другие Короли Бопа на периферии толпы махались с Плейбоями. "Диспут вокруг юрисдикции", — рассудил Профейн. Он не видел ни Анхеля, ни Джеронимо.

— Кому-то сейчас мало не покажется, — сказала девушка, которая сидела на ступеньке прямо над ним.

Подобно серпантину, внезапно наброшенному на рождественскую елку, в толпе весело засверкали выкидные ножи, цепи и заточенные армейские пряжки. Девушки на ступеньках дружно сделали вдох сквозь обнаженные зубы. Они жадно следили за происходящим, будто заключили пари на тотализаторе — кто пустит первую кровь.

Но чего бы они ни ожидали, этого так и не произошло. Откуда-то из пустоты появилась Фина, св. Фина Плейбоев, — она шла своей сексуальной походкой прямо среди клыков и когтей. Воздух сделался по-летнему нежным, со стороны Канал-стрит послышался гимн O Salutaris Hostia, распеваемый хором мальчиков на сверкающем розовато-лиловом облаке; председатель правления и Король Бопа в знак дружбы пожали друг другу руки, а их последователи отбросили оружие и обнялись; и Фина парила на руках у стайки по-воздушному пухленьких, милых херувимов над внезапным покоем, который она только что сотворила — лучезарная и безмятежная.

Профейн зевнул, высморкался и тихонько побрел прочь. В течение следующей недели он иногда размышлял о Фине и Плейбоях и теперь всерьез забеспокоился. В самой банде ничего особенного не было, — гопники как гопники. К тому же любовь между Финой и Плейбоями наверняка носила вполне подобающий, христианский, духовный характер. Но долго ли так будет продолжаться? Долго ли сама Фина сможет сдерживаться? В тот момент, когда ее возбужденные мальчики увидят в своей святой хотя бы искорку плотского желания или черную шнуровку нижнего белья под стихарем, Фина тут же окажется на принимающем конце конвейерной ленты, в каком-то смысле сама на это напросившись. Она уже вполне созрела.