Ваал
Шрифт:
Мирович (подступая к нему). Какие я побочные причины имею на то? Какие-с?.. Я требую, чтобы вы сейчас же мне это объяснили, или я вас заставлю раскаяться в том, что вы мне сказали, и научу вас быть осторожнее в ваших выражениях.
Бургмейер (испуганный этой начинающейся ссорой). Господин Мирович, успокойтесь! Господин Толоконников, замолчите!
Толоконников (с той же насмешливою, хоть и не совсем искреннею улыбкой обращаясь к Мировичу). Не следует ли вам самим-с прежде поучиться, как выражаться!.. Я сказал вам единственно потому, что вы сами мне
Мирович (в окончательной запальчивости). Я вам имею право это говорить, а вы мне нет, - понимаете ли вы это?
Толоконников (по наружности все еще как бы продолжавший усмехаться). Нет-с, не понимаю: кто, может быть, скажет, что вы имеете это право, а кто и я... Во всяком случае, я вижу, что дальнейшие наши объяснения ни к чему не могут привести, - честь имею кланяться!.. (Раскланивается, прищелкнув каблуками.) Очень жаль, что мы всего только другой раз в жизни встречаемся с вами и должны так уж неприязненно расстаться!
Мирович. А мне вообще очень жаль, что я с вами в жизни встретился.
Толоконников (вспыхнув в лице). Взаимно и мне тоже!
Уходит, не кланяясь более с Мировичем.
ЯВЛЕНИЕ V
Мирович, Бургмейер и Руфин.
Мирович (с сильным неудовольствием). Это никакого терпения нет! Я, наконец, велю запереть двери и никого не пускать к себе.
Бургмейер (сконфуженно и робко обращаясь к Мировичу). Господин Толоконников, Вячеслав Михайлович, собственно, хотел только объясниться с вами как техник и оправдаться перед вами в техническом отношении.
Мирович (с тою же досадливостью). Что ему было оправдываться предо мной! Я совершенно убежден, что он в техническом, умственном и нравственном отношении невежда, нахал и подлец!.. (Взглядывая на Руфина.) Но что этому господину еще угодно от меня?
Бургмейер (потупляя глаза и тем же смущенным тоном). Это новый подрядчик, который желал бы взять на себя исправление моего подряда.
Мирович (Руфину). Вы еврей?
Руфин. Еврей, господин.
Мирович. А давно ли вы купцом первой гильдии стали?
Руфин. С двенадцатого апреля, господин.
Мирович. То есть со вчерашнего числа?
Руфин. Да, господин.
Мирович (рассмеявшись). Это уж смешно даже становится!.. Что же, вы подряд господина Бургмейера готовы взять на себя?
Руфин. Готов, господин. Мне ни копейки денег не надо вперед на то, ни полушки! Вами сорок семь пунктов неисправностей найдено! Я берусь так: я исправлю первый пункт, вы заплатите мне за первый пункт из залогов господина Бургмейера. Я исправлю второй пункт, вы заплатите мне за второй пункт из денег господина Бургмейера! Я исправлю третий, вы заплатите мне за третий!
Мирович. Все это очень хорошо-с, но, к сожалению, до меня нисколько не касается.
Руфин. Как же, господин, это вас не касается? Это выгода вашего начальства.
Мирович. Да-с, но начальство мое меня на то не уполномочило... Мне велено подряд принять, если я, по моему убеждению, найду его выполненным противу всех пунктов контракта; но я его не нашел таким, а потому не принимаю, -
Руфин. Но как же, господин, мне делать? Куда ж мне идти теперь?
Мирович. Идти вам, когда подряд от господина Бургмейера будет отобран, - исправлять его на счет залогов, вероятно, будут с торгов, - тогда идти на торги и заявить там ваше предложение.
Руфин (как бы начиная уже горячиться). Но я, господин, не могу тогда сделать этого моего предложения. Время уйдет: пора рабочая придет... народ и материалы, господин, вдвое дороже будут... Я тогда вчетверо, впятеро запрошу с вас... Мои цены, господин, выгодны. Вот мои цены!.. (Подает Мировичу бумагу и почти насильно оставляет ее в руках его.)
Мирович (бросая на стол бумагу). Очень верю-с; но все-таки ничего не могу сделать.
Руфин (опять как бы горячась). Я, господин, объявил вам мои цены!.. Если потом будут производиться поправки из залогов господина Бургмейера по ценам выше моих, господин Бургмейер станет с вас требовать убытки.
Мирович. Что ж делать, я и заплачу ему их, если меня присудят к тому. Все это, конечно, вы очень остроумно придумали, но не приняли в расчет одного: что я вас видал у господина Бургмейера и даже знаю, что вы один из приказчиков его.
Руфин (нимало не конфузясь). А я был приказчиком у господина Бургмейера, но я отошел от него... Я имею свои подряды... Я купец первой гильдии.
Мирович. Со вчерашнего числа только, а потому вы не купец первой гильдии, а вы подкупное, подставленное лицо - вот вы кто такой!.. (Обращаясь к Бургмейеру.) Александр Григорьич, как вам самим не скучно разыгрывать все эти комедии? Вы мало что лично бог знает сколько раз со мной объяснялись, но вы еще напускаете на меня разных ваших благородных сподвижников, которые меня, как дурака какого-нибудь, хотят в глазах провести.
Бургмейер (с потупленной головой). Я так, Вячеслав Михайлыч, растерян, что не знаю и сам, что делаю и что вокруг меня делается. Они, конечно, желали, чтобы хоть сколько-нибудь помочь мне, и я прошу у вас той лишь милости: позволить мне с вами говорить не как уже подрядчику, желающему вас обмануть, а как человеку, сокрушенному под гнетом своих обстоятельств.
Мирович. Что вам говорить, я не знаю! Говорите, если вам необходимо это... (Становится опять к одному из своих кресел и опирается на спинку его рукою.)
Руфин (покорно обращая свой взгляд на Бургмейера). А я, господин, не нужен больше?
Бургмейер (окончательно сконфуженный этим вопросом). Нет!
Руфин смиренно кладет под мышку свою фуражку и уходит
медленною жидовскою походкой, как бы изображая всей
своей фигурой: "Нет, не все еще испробовано; можно было
еще попытаться!"
Мирович (при этом смеется, глядя на публику, и затем обращается к Бургмейеру). Я слушаю вас.
Бургмейер (разбитым и прерывающимся голосом). Подряд мой, Вячеслав Михайлыч, сам признаюсь вам в том, совершенно не выполнен и мало что должен быть исправлен: его надобно весь сломать и заново сделать.