Ваенга эир

Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Прокрутившись полдня, он смог присесть единственный раз - у стойки шасси "Киттихока". Кухаренко, пилот этого истребителя, ходил смурной, и комполка безошибочно догадался о причине хандры.

– Так что Мира? Успокоилась?

Алексей привычно достал курево.

– Плохо. Сама не своя. Никого к себе не подпускает, только псину его тискает.

В ожидании

следующей операции союзников московское начальство распорядилось остаться ей в Ваенге. Последние пару месяцев Сафонов не видел Миру, документы на перевод Кухаренко охотно таскал ей в казарму.

– Так что духи и помада...

Лётчик сердито шлёпнул ладонью по обтекателю.

– Чушь это всё. И я ерунду порол. Выходит - правда она его любила.

Сафонов больше думал о своём.

– Вот бабья доля, если твой мужик - истребитель. Меня жена на аэродром провожает и всё смотрит от двери, будто видит в последний раз. Потом ахает - прилетел-таки.

Он вытащил семейное фото с улыбающимися лицами Жени и Игоря.

– ...У неё ребёнок будет.

Командир догадался, что упустил нечто важное из монолога Кухаренко.

– У кого? Чей ребёнок?

– У Миры. От Смита.

– Вот те раз... Ничего. В войну часто бабы с детьми остаются без мужиков.

– Она не останется. Я предложил байстрюка признать. Как родится.

– Согласилась?

Кухаренко чертыхнулся.

– Нет пока.

– Не мудрено, если её ребёнка заранее байстрюком зовёшь.

– Ну да... С бабами трудно. С "Мессерами" и то проще...

Свою проблему Сафонов решил просто - в апреле отправил Евгеню с сыном к матери, после окончательно переселился в казарму, чтоб не видеть пустой квартиры.

Теперь летали часто. Тяжёлые американские истребители позволяли уходить далеко в море на прикрытие союзных конвоев.

30 мая 1942 года Кухаренко, следуя ведомым, увидел дым из-под капота машины Сафонова.

– Девятый! У тебя мотор дымит! Возвращаемся?

– Отставить. "Юнкерсы" над конвоем. Атакуем!

Очередь хвостового стрелка пронзила и без того "больной" мотор. Пули прошили алюминий

блока цилиндров, разорвали проводку, топливные магистрали... Самолёт отвесно устремился к воде.

– Борис! Прыгай! Пры-ы-гай!!

Отчаянный вопль Кухаренко в эфире услышали на советском эсминце, что шёл в составе конвоя. Капитан запросил у командующего эскортом дозволения идти на поиски Сафонова. Англичанин отказал.

Всех этих деталей Евгения, конечно, не знала. Ей сообщили только главное.

Был яркий июньский день. В небе над Тулой безмятёжно светило солнце. Игорёк носился вокруг обеденного стола.

– Мама! А когда папка прилетит... А почему ты плачешь?

Ей не хватило сил на ложь. Упав на колени, женщина прижала сына к себе.

– Не прилетит твой папка... Фашисты его убили.

Игорь всхлипнул, но каким-то чудом сдержал слёзы.

– Вырасту - сам убью их всех.

Маленькая ручка сжала деревянный краснозвёздный самолётик, выструганный отцом в далёкой Ваенге.

От автора

Повесть основана на реальных событиях, пусть и без документальной точности.

За два месяца боевых действий над Кольским полуостровом британские истребители заявили о тринадцати воздушных победах. Впоследствии подтвердилось двенадцать. Это - уникальное для того времени достижение результативности и, конечно, честности в отчётах.

Из побед Бориса Сафонова (лично и в группе) данными противника подтверждается не менее семнадцати. Из числа "Юнкерсов", атаковавших союзный конвой у входа в Кольский залив 30 мая, два не вернулись на базу, один из них или даже оба уничтожил Сафонов в последнем бою - на истребителе с неисправным двигателем.

Рамсботтом-Ишервуд, "Вэг" Хоу и ещё два британских лётчика были награждены Орденом Ленина, Сафонов и Кухаренко - крестом "За выдающиеся лётные заслуги" Британской Империи.

В память о выдающемся лётчике посёлок и военный аэродром Ваенга переименован в Сафоново, в наше время это часть города Североморска Российской Федерации.