Валенки
Шрифт:
— Жора! — рассвирепел Вася. — Опять пробки пережег!
— Это не я! — сказал Жора. — Я морозилку разобрал. Слишком рычаг большой, хватило детали от пишущей машинки.
— Кто же обесточил страну?
— Спокойно, спокойно, товарищи, — послышалось из ямы для оркестра, там стояли представители посольства. — Объявлена воздушная тревога, свет отключился. Не волнуйтесь, товарищи, нас могут бомбить.
— Кто?
— Завтра узнаем из газет. Заодно вас эвакуируем на «Антее».
Мощный
— Первой улечу я, чтоб встретить вас в Москве, — сказала Мебельная. — Мужчины улетают последними. С голоду не помрете, даю ваши семнадцать долларов.
Девчонки долго рассматривали зеленые банкноты, о которых слышали с раннего детства, но впервые держали в руках, затем не теряя друг друга из вида, зашли в интершоп при аэропорте, отоварились, кто купил гонконговские электронные часы разового пользования, кто брелки для часов, специалисты же купили супермодерный двухкассетник фирмы «Шарп», после чего девчонки перестали с ними знаться. Жора и Вася ничего не купили. Жора чувствовал себя на верху блаженства — девчонки отдали ему банки с пивом, осветитель рассовал банки по ящикам с аппаратурой и был горд тем, что обманул таможню. Он подходил то к одному, то к другому ящику, приподнимал край, запускал руку и доставал пиво, и был рад жизни.
Мужчины прожили на Крите три дня без права выхода на остров. Спали в глубоких креслах. Реквизит отправили, девчонок отправили… И вдруг Вася увидел на экране телевизора в холле передачу матча века — сборная Абу-Бубу со сборной «Сил быстрого реагирования». Жалко только, что Лепехин увидел финал встречи, когда по полю шустрили воспитанники венгерских тренеров, на ногах у них были — валенки. Необычная экипировка противника сбила с панталыку сборную «Сил быстрого реагирования», и потому, возможно, результат оказался разгромным — 1:0 в пользу местной команды.
Когда исполнили гимн Абу-Бубу, жена посла Нидерландов, известная на всю Европу белокурая красавица, надела валенки, накинула на плечи норковое манто.
Вася, конечно, радовался победе сборной Абу-Бубу, но он бы еще больше обрадовался, если бы узнал, что благодаря матчу силы добра и разума победили силы зла и слепой подозрительности — всем стало ясно, что русские
Между прочим, если вы сомневаетесь в правдивости случившегося, можете об этом спросить у экспертов ЦРУ, они-то отпираться не станут, их поймали буквально за руку, так что бесполезно выкручиваться.
Когда Вася Лепехин вернулся в Москву, они с Жорой пошли в «Березку» истратить проклятые доллары. На подступах к валютному магазину их перехватывали модно одетые люди, шептали:
— Чеки? Сертификаты?
— Нет! — сказал Вася.
— «Капуста», «морковка», «шоколад»?
— Огурцы! — разозлился Вася Лепехин.
— Сколько? Один к трем! Хорошо, один к четырем? Больше никто не даст.
Пока Вася соображал, что от него хотят, мужчины куда-то ушли, мимо прошел милиционер.
— Чего они хотят? — озадачился Жора.
— Видно, заготовители, — решил Лепехин. — В большом городе с капустой и морковкой напряженка: дома большие, а погребов нет.
В «Березке» было оживленно. Васю с Жорой шибануло в угол, потом протащило по залам и они осели, как на мели, в конце шумной и агрессивной очереди: давали сверхмодное, что именно, понять было некогда. В конце концов Вася купил сверхмодное, спасибо Жора отдал ему свои семнадцать долларов, так как коробка стоила тридцать четыре.
— Мне они ни к чему, — сказал Жора. — Я всю жизнь мечтал о бельгийском пиве.
Распаренный, помятый Вася Лепехин вскрыл коробку… В ней лежали русские валенки с серебряными шпорами. Французские изготовители прореагировали на сенсационный матч в Абу-Бубу, снимок жены посла Нидерландов в пимах и в норковой шубке красовался на крышке коробки.
— Караул! — завопил на весь магазин Вася. — Эти же валенки я сам катал, а с меня такие деньги содрали!
За бузу Васю и Жору отвели к директору магазина, тот вник в дело и ответил:
— Понимаю вас, товарищ, возмущение в духе времени! Но суть тут не в нашей продукции, а в их шпорах с малиновым звоном. Валенки не предлог для конфронтации, а альтернатива для торговли.
Вернувшись к родному очагу, Лепехин узнал, что его мастерскую закрыли.
И напрасно он писал письма и жалобы в район и выше, ему отвечали коротко и однообразно:
«Для того, чтоб ваши валенки стали конкурентноспособными, к ним необходимы шпоры. Для производства отечественных шпор требуется согласование пяти министерств. Производство можно будет начать лишь в конце 2000 года».