Валенок
Шрифт:
– Капитан Соколов. Здравствуйте, Анастасия. У меня к вам ряд вопросов. Ответить на них в ваших же интересах.
Видимо, до тех пор, пока не подсела на Чуму, девушка была достаточно миловидной, а то и красивой. А скорее всего, просто красивой, без всяких «достаточно». Сейчас, однако, ни красивой, ни миловидной ее не назовешь. Спутанные, неровно и невесть когда последний раз стриженные каштановые волосы. Потухшие, неживые глаза, бледная, словно выгоревшая кожа на лице, тощие, чуть ли не прозрачные
– Как вы себя чувствуете? – мягко спрашиваю я.
– Сколько меня здесь продержат? – вместо ответа задает вопрос девушка. У меня достаточно опыта, чтобы уловить в ее голосе с трудом сдерживаемое отчаяние.
– Не знаю, это определит лечащий врач. Но чем дольше вы здесь пробудете, тем лучше для вас.
– Лучше… Для меня. Как вы можете это говорить, капитан? Вы ведь наверняка знаете многих. Таких… Таких, как… Как я.
– Чумовых, – уточняю я. – Да, через меня прошли многие. Именно поэтому я знаю, о чем говорю.
– Что будет с моим аккаунтом?
Я мысленно собираюсь, сосредоточиваюсь. Обычно к этому вопросу будущего крестника приходится подводить. Девица же задает его сама – это, несомненно, удача.
– Ты знаешь это лучше меня, Настя, – я перехожу на «ты» и стараюсь, чтобы голос звучал доверительно. – Все зависит от того, какой он у тебя, этот аккаунт.
Девушка опускает голову и молчит. Святая святых Чумы – тайна аккаунта, фактически тайна личности.
– У меня продвинутый акк, – говорит наконец девушка очень тихо, мне приходится напрягаться, чтобы расслышать. – К нему необходим ежедневный доступ. Иначе…
Она замолкает. Я заставляю себя мобилизоваться. Продвинутый аккаунт, завязанный на сотни, а может, и на тысячи чумовых, с доступом к тайнам и дипломатии высших ступеней – девица даже не представляет себе, насколько то, что она сказала, для меня важно. Думает лишь о том, что будет, если акк не поддерживать.
Сейчас все зависит от моего профессионализма, от того, насколько я сумею быть с ней тактичен и деликатен. Ошибка может стоить жизни десяткам, а то и сотням чумовых. Девица готова к сотрудничеству. Если удастся ее вербануть…
– Настя, – говорю я и беру ее за руку, – насколько продвинут твой аккаунт? Нет-нет, я не спрашиваю тебя об идентификации. Никаких тайных сведений, ничего такого. Просто скажи мне: насколько? От этого зависит многое, очень многое. Для тебя в первую очередь. Доверься мне. Пожалуйста. Я здесь для того, чтобы оказывать помощь таким, как ты. Я не причиню тебе вреда, клянусь, даю слово чести офицера.
Я замолкаю. Она не отнимает руки, но голова по-прежнему опущена, потом на щеках появляются слезы. Их становится все больше, через полминуты она уже плачет навзрыд. Черт возьми, иногда я ненавижу свою работу.
– Как вас зовут? – она наконец поднимает глаза. Слезы еще текут, но уже не так обильно. Я по-прежнему держу ее за руку. Ловлю себя на том, что
– Валентин. Можно Валя. А можно так, как называют друзья и близкие люди, – прием испытанный, я как бы невзначай включаю ее в список близких. – Они зовут меня Валенком.
– Валенком, – девушка улыбается, едва заметно, уголками губ, в глазах появляется интерес. – Надо же, – тихо говорит она. – Такое уютное, домашнее прозвище.
Верно. Уютное и домашнее. А еще располагающее к тому, кто его носит, – неплохой козырь в игре на доверие. Второй козырь – внешность. Шеф говорит, что с моей простецкой мордой не в «Антивирте» работать, а позировать для сельских пасторалей или иллюстраций к сказкам про Иванушку-дурачка.
– Ты хотела мне кое-что сказать, Настя, – развиваю успех я. – Про свой аккаунт. Насколько он продвинут?
Интерес исчезает из глаз, девушка смежает веки. Настырный неуклюжий болван, кляну я себя, неужели я все испортил?.. Внезапно она вновь поднимает взгляд. Теперь в нем решительность.
– Очень продвинутый. Третья ступень. Клан Россия. Статус Герцогиня. Вы ведь это хотели знать, капитан Валенок?
Я не обращаю внимания на сарказм и едва сдерживаю готовый вырваться возглас изумления. Третья ступень – невероятно, такого я не мог предположить даже в самых смелых ожиданиях. Сколько же их, чумовых третьей ступени… Десяток. От силы полтора. Выше их лишь три мерзавца-советника и эта гадина, император. Впрочем, возможно, она попросту врет.
– Я не вру, – устало говорит девушка, словно просканировав мои мысли. – Герцогиня де Шале – это я. Пароли не дам. Впрочем, вам они не помогут, у меня стоит дактилоскоп, без отпечатков пальцев войти невозможно.
– Сколько же ты в игре, девочка? – говорю я сочувственно. И удивленно ловлю себя на том, что сочувствие – искреннее.
– Девять лет. В последние годы – ежедневно, едва не ежечасно. Вы должны это понимать, такой аккаунт. В него вложено все. Все, что у меня есть. И было.
Я понимаю. Не в деталях, конечно, как она, но понимаю. Чудовищная, сумасшедшая власть. Над тысячами несчастных. Да какое там, над десятками тысяч. Постоянное напряжение. Интриги, комплоты, предательства, войны. Виртуальные. Миллионам людей заменившие реал.
– Вы поможете мне?
– Да, – говорю я твердо, – помогу. Я должен сейчас уехать. Через три часа вернусь, максимум через четыре. На своей машине, сейчас я на служебной. Готовься, я заберу тебя. Ты можешь мне доверять.
– Кстати, почему? – спрашивает она медленно и как-то очень серьезно. – На каком основании я должна довериться вам?
– Ты ничего мне не должна, – я достаю из бумажника фотографию. – Так же, как я ничего тебе не должен. На, взгляни. Ее звали Верой, на фотке ей двадцать три. В этом возрасте ее не стало. Пять лет назад. Ее сожрала Чума, так же как и многих.