Валентина
Шрифт:
Камиль сомкнул пальцы одной из рук Валентины на своем набухшем члене и заставил ее двигать рукой. Осознав, что именно он делает, девушка заглянула Камилю в лицо и прочла в его выражении ужасное намерение сделать с нею нечто еще более страшное, чем то, что совершал воин, навалившийся на нее сверху. Мужчина, нарушивший ее девственность, жаждал лишь своего собственного удовольствия, в то время как этот собирался потребовать ответных движений.
Все поплыло у Валентины перед глазами. Смуглое лицо со жгучим взглядом то появлялось, то исчезало.
Насильник со стоном сладострастного облегчения упал на Валентину, впечатав ее в песок своим весом и затруднив дыхание. Парализованная страхом, девушка увидела, как Камиль наклонился над ней. Щетина на щеках и подбородке колола поцарапанную кожу груди и живота. Теплая слюна текла из его рта. Валентина чуть не обезумела т ужаса.
Сопротивляющаяся девушка была быстро укрощена могучим воином. Когда его приятель попытался помочь ему, Камиль проворчал:
– Оставь ее! Ты свое получил. Мне нравится, когда женщина отказывается покориться. Оставь ее!
Камиль обладал железной силой. Он грубо вертел Валентину в своих руках, пока не заставил, наконец, лечь на живот. Он приподнял ей бедра и просунул руки под тело, чтобы нащупать ее грудь.
– Смотри-ка! – позвал Камиль приятеля. – Она уже познакомилась с плетью! Поплатилась, видно, за свое упрямство! Прежнему хозяину, должно быть, надоела ее холодность, – он хрипло засмеялся, продолжая гладить розовые полосы, пересекавшие крест-накрест спину Валентины.
Она оцепенела от ужаса, когда почувствовала, как рот Камиля с силой прижался к ее затылку, и осознала, что означают его движения – он снимал свои широкие шаровары.
Воспользовавшись моментом, Валентина вырвалась, когда мусульманин приподнялся, чтобы сбросить одежду. Ловкая, как кошка, она вскочила на ноги, не обращая внимания на свою наготу.
Камиль движением руки отверг вмешательство приятеля и приготовился к нападению. Он кружил вокруг Валентины, словно волк, высматривающий добычу. Темная кожа блестела от пота, а черные волосы на теле поднялись, как у кота, которого погладили против шерсти.
Растопырив руки и согнув в коленях ноги, Камиль приближался, сокращая расстояние между собой и своей жертвой. Испуганная до потери сознания, Валентина стояла неподвижно, чувствуя себя кроликом, преследуемым собаками.
– Осторожнее, Камиль! У нее взгляд загнанного животного, и когти, того и гляди, вонзятся тебе в кожу.
Пренебрегая советом друга, Камиль подходил все ближе.
– Отчаяние девственницы, а? – недовольно проворчал он.
– Она больше не девственница, об этом я позаботился с большим удовольствием, – засмеялся другой воин.
– Женщина может быть девственницей по-разному, – заметил Камиль, не спуская пронзительного взгляда с Валентины и упиваясь ее красотой.
Девушке не удалось разгадать значение его слов. Он прыгнул на нее, сшиб с ног и повалил на пол. Сила толчка оглушила ее. Размахнувшись, насильник нанес ей удар по голове.
Отплевываясь и ворча, Камиль выражал свое
Напрягая мускулы, Валентина не поддавалась его пальцам, когда он начал больно щипать ягодицы, раздвигая их. Хриплый отчаянный стон вырвался у нее из груди – намерения Камиля стали ей ясны.
Насильник яростно приподнял ее и с силой вошел в плоть, пронзив и вызвав невыразимую боль в своей жестокой попытке содомского греха. Тело девушки засопротивлялось, мускулы напряглись изо всех сил, когда он вошел в нее, не подготовив к проникновению. Валентина кричала от боли и ужаса, чувствуя, как он заполняет ее. Жгучая мука сотрясала ей тело, пока он терзал ее плоть, погружаясь все глубже и глубже.
Продолжая кричать, не в состоянии даже плакать от ужаса, девушка почувствовала, как струя горячей влаги изливается в нее – мучитель исходил безумной похотью.
Прошла целая вечность, прежде чем насильник отпустил свою жертву. Валентина упала к его ногам, захлебываясь от рыданий. Камиль же поднялся и стал приводить в порядок свою одежду. Он разговаривал со своим приятелем, но их слова терялись для девушки в мучительной боли, терзавшей тело. Смех и веселые возгласы затихали и отдалялись.
Когда Валентина пришла в себя, то поняла, что оба насильника стоят у задней стенки шатра, утоляя жажду питьевой водой из кувшина. Низкие мужские голоса заставили ее встряхнуться, из глубин существа поднялось пока еще не вполне осознанное яростное желание наказать их, высечь, убить за то, что они с ней сделали. Жажда мести заставила позабыть о телесных страданиях.
Валентина с трудом встала на ноги и сняла с тюфяка одеяло, чтобы прикрыть наготу. Сердце окаменело в груди, глаза горели безумством. Ею владела единственная мысль – о мести.
Взгляд девушки упал на кухонный нож Розалан, и прежде чем Валентина осознала, что делает, пальцы уже крепко сжимали рукоять ножа.
– Мерзавцы! Собаки! – вскричала она, бросаясь к мужчинам.
Тот воин, что был повыше, оказался проворнее и схватил ее за запястье, выбив оружие из руки. Нож упал на пол. Лезвие поблескивало в темноте шатра, и Валентина в исступлении бросилась нашаривать нож.
Камиль упал на нее и коленями уперся ей в грудь, лишив возможности дышать. Его руки сомкнулись на горле Валентины и сжимались все сильнее, пока она не почувствовала, что легкие вот-вот разорвутся и смерть наступит неминуемо.
Вдруг пальцы воина разжались, а его самого отшвырнули от девушки, и Валентина смогла вдохнуть воздух.
– Она сумасшедшая! Она убьет нас! – услышала девушка, как Камиль выговаривает своему другу. – Почему ты остановил меня?
– Мне ни к чему кара Малика эн-Насра, Камиль! Многие видели, как мы входили в этот шатер и, уж конечно, слышали, что здесь происходило. Оставь ее!