Валентина
Шрифт:
– Тяжело придется Польше, если все наши женщины будут следовать своим интересам и предательству, графиня, – сказал Потоцкий. – Я думаю, мы услышали все, что было необходимо. Вам есть что сказать?
– Нет. – Валентина села. – Мне и так все ясно. Вы можете вынести заранее известный вам приговор и покончить с этим.
– Господа, нам необходимо время для обдумывания? – Потоцкий огляделся. Судьи один за другим качали головами.
– Мы согласны, – произнес адвокат.
– Ваш приговор? – спросил Потоцкий.
– Виновна. – Это слово было сказано девять раз,
– Смерть через повешение! Уведите заключенную!
– Можно узнать, зачем меня привезли сюда?
Де Ламбаль и раньше видел разъяренных женщин, и на него все это не производило никакого впечатления. Но он никогда не встречал такого олицетворения ярости, как у княжны Александры Суворовой, когда она предстала перед ним в его кабинете. Офицер, который задержал ее после ее возвращения из Кракова, доложил, что любая битва могла показаться проще этого.
– Я лучше встречусь с австрийцами при Ваграме, чем еще раз возьму под охрану эту женщину! – Побледневший лейтенант сделал это признание лишь несколько минут назад, и майор Де Ламбаль обидел его своим смехом. Но теперь ему самому было не до смеха.
Она стояла перед его письменным столом с бледным от ярости лицом со сверкающими глазами. Княжна начала их встречу с того, что осыпала его непристойной бранью. Он был убежден, что сейчас она начнет крушить мебель, и потому решил ответить на первый же вопрос, который она задаст ему.
– Вы были привезены сюда по моему приказу для вашей же собственной безопасности. Почему бы вам не прекратить ругаться, княжна, и не присесть?
– Вы арестовали меня, – закричала она. – Вы отказались помочь мне, а затем послали своих солдат схватить меня, когда я вернулась! Вы низкий, грязный…
Майор закрыл уши руками и подождал, когда она замолчит.
– Вы были в Кракове и виделись с Чарторицким, не правда ли? – внезапно выкрикнул он.
Она ответила ему в том же тоне: – Да! А вам какое дело? Он не является другом Франции!
– Он предложил вам помощь, не так ли?
– Чарторицкий не просто предложил, он сделал больше! Он написал Потоцкому, требуя освобождения моей сестры. Он угрожал парламенту местью царя, если с нами что-нибудь случится. Это не то что обещания французов! Ха!
– Они не так бесполезны, как вы предполагаете, – возразил Де Ламбаль. – Вашей сестре была оказана наша поддержка. Я пытался объяснить вам, каким образом обстоятельства сложились так, что это оказалось возможным, особенно если учесть тот факт, что она нарушила важное правило: тихо оставаться в вашем имении. Вы должны помнить об этом! Вам не следует забывать, что я посоветовал вам обратиться к Чарторицкому, и это был хороший совет.
– Почему же вы меня задержали? – потребовала ответа Александра. – Разве вы не понимаете, что сейчас дорога каждая секунда – мне нужно как можно скорее добраться до сестры?
– В этом все и дело, – ответил майор. – Когда вы повезете письмо к Потоцкому, вам будет необходим французский эскорт, лишь в этом случае вы благополучно заберете сестру
Лейтенант последовал приказу и вышел. Он очень уважал своего майора. Если бы он его не так боялся, то можно было бы сказать, что он к нему привязан. Не делом лейтенанта было вникать, по каким причинам он должен беспокоиться об этой русской мегере. Она пугала молодого человека, который любил женщин нежных и беспомощных, он воображал, что и майор должен чувствовать то же самое. Тем не менее в отношении майора он заметил нечто большее, чем простое выполнение обязанностей. Это было странно, но майор был вообще необычным человеком. Фаншон быстро прошел мимо княжны в коридоре и покачал головой. Очень странный человек, этот майор. Такой же, как и необычная русская женщина. Он занял свое место в маленьком эскорте, который отправлялся к дому графа Потоцкого, стараясь не смотреть ни на одного из них.
– Это очень интересно. – Потоцкий оторвался от письма, которое ему передала Александра, и перевел взгляд с нее на майора Де Ламбаля с неприятной улыбкой. – Просто удивительно, как много джентльменов принимают участие в судьбе вашей сестры, княжна. Она очень красивая и талантливая женщина, но так быстро переметнуться из французского в русский лагерь – просто невероятно!
– Следует заметить, что ее захват еще более невероятен, граф, – отрывисто проговорил Де Ламбаль. – Она французская protegee; а если она еще и русская protegee, тогда вам следует особенно осторожно обращаться с ней. Мы желаем, чтобы вы немедленно отдали приказ освободить ее!
Граф кивнул; легкая улыбка все еще оставалась на его губах, но внезапно Александра почувствовала себя больной от страха.
– Безусловно, я отдам приказ, – сказал он наконец. – Я сделаю это письменно; копию пошлю князю Чарторицкому. Но должен предупредить вас, что может быть уже слишком поздно. Два дня назад над графиней состоялся суд, и она была приговорена к повешению как предательница. Приговор должен был быть приведен в исполнение этим утром. Как жаль, – он переводил взгляд с майора на Александру, – что вы так задержались. Вам нужен стул, княжна Суворова? Вы так побледнели…
– Она мертва, – произнесла Александра и зарыдала. – Этим утром. Они повесили ее, Господи, возможно ли это, они повесили мою сестру… – Она закрыла лицо руками, судорожно всхлипывая. Де Ламбаль обнял ее, но она оттолкнула его руку. – Оставьте меня одну, оставьте меня одну! Она умерла, и я ничего не смогла сделать!
– Вы сделали все возможное, – заметил он. – Они будут наказаны, в этом вы можете не сомневаться! Вот так, вытрите глаза. – Он достал свой носовой платок, а она стояла в его объятиях, уткнувшись лицом ему в плечо.