Валентина

Энтони Эвелин

– Маршал не вернется сюда, – заявил полковник. – Боюсь, что вас оставили на меня, мадам. – Они посмотрели друг другу в глаза, он был на голову выше ее и, несмотря на глубокий шрам, необычайно хорош собой.

Он улыбнулся – впервые за сегодняшний вечер. – Бедняжка, сказал он, – у вас испорчен весь вечер. Сначала вы потеряли мужа, затем красавца Мюрата, и вместо этого вам пришлось скучать со мной. Может быть, мы попытаемся что-то исправить? А то у меня такое чувство, что вы больше никогда не станете со мной разговаривать.

– Боюсь, что у нас уже нет такой возможности, – сказала Валентина. – Кроме того, полковник, если уж говорить начистоту, то вам приказали ухаживать

за мной. Это был не ваш выбор.

– Мадам, – воскликнул он. – Вы ошибаетесь! Весь вечер я следил за вами в надежде, что смогу с вами познакомиться. И никакой маршал или король не смогли бы меня удержать от этого. Вы собирались встретиться сегодня с Мюратом?

– Нет, разумеется. Граф Потоцкий сообщил мне, что он хочет со мной познакомиться. Мне это польстило, но и удивило тоже. А почему вы спрашиваете?

– Я любопытен, – сказал он. – Меня интересуют люди вообще. А вы давно замужем?

– Пять лет.

Он предложил ей руку, и она приняла ее, вдвоем они прошли к двери. В большом зале оркестр заиграл вальс, она на секунду замерла в дверях – это действительно было очень красиво: мимо проплывали танцующие пары, и яркие платья дам и красно-сине-зеленые мундиры французских офицеров при свете свечей представляли собой красочное и неповторимое зрелище.

– Потанцуйте со мной, – попросил он. – Только один раз, прежде чем вы уедете. – Он повернулся к ней и приобнял ее прежде, чем она успела отказать.

– Мне нужно найти графа, – настаивала Валентина. – Мне надо ехать домой…

– Один только танец, мадам, – тихо прошептал он, и они поплыли по сверкающему полу под звуки оркестра.

Он держал ее с той же уверенностью, с которой тогда усадил обратно на стул, и она расслабилась и позволила вести себя. Граф не одобрял вальс, в консервативном обществе он считался неприличным танцем. Валентина не смогла устоять перед этим чарующим ритмом. Он вел ее, и у нее в тот момент возникло чувство, что она принадлежит ему, что ее тело потеряло способность двигаться самостоятельно, а воля покинула ее. Они не разговаривали, но танцевали не один, а много раз, пока в зале не осталось совсем мало народа, и тогда он вдруг подвел ее к стулу, стоявшему около высокого окна с видом на площадь.

– Я принесу вам шампанского, мадам. Сейчас у вас более довольный вид. Очевидно, я танцую лучше, чем веду застольные беседы. Подождите меня здесь.

Вскоре он вернулся с двумя бокалами и сел рядом с ней. Он как бы со стороны взглянул на нее и подумал, что она самая красивая женщина из тех, что ему приходилось видеть за много лет, и особенно она хороша, когда улыбается, а улыбается она редко. И она совсем не такая, как он думал. Скорее всего она не столько инструмент польских сил, сколько жертва этих сил, невинная простушка. Он танцевал с ней по двум причинам: проверить, не станет ли она выпытывать у него какие-либо сведения, и потому, что она ему нравилась. Жаль, что она столь простодушна, это делает ее еще опаснее.

– О Боже! – воскликнула Валентина. – Послушайте, часы уже бьют два! Полковник, уже очень поздно! Мне нужно немедленно найти графа.

– Он уехал час тому назад, – сказал Де Шавель. – Я провожу вас до дома.

– Нет, нет, – быстро возразила она. – В этом нет необходимости. У меня здесь карета – так что не стоит вас утруждать.

– Вы меня ничуть не утруждаете, – тихо ответил он. – И вы не поедете одна через весь город в такое время. Я вас довезу, мадам, это решено. Пойдемте.

Они сидели рядом в трясущейся карете, он отказался от полости, прикрывающей ее ноги, откинулся на подушки, положив ногу на ногу, и сидел так тихо, что можно было подумать, что он заснул. В

темноте полковник чувствовал запах ее духов, он так обостренно ощущал каждое ее движение, что закрыл глаза. Когда он впервые подошел к ней, сидящей за столом вместе с Мюратом, то совершенно по-другому представлял себе конец этого вечера. Он ожидал встретить хитрую, опытную светскую львицу, а не наивную девушку, которую так легко обидеть. Ему и самому было неприятно затевать эту игру своими дерзкими и немного оскорбительными замечаниями. Если бы она отвечала ему по-другому, вступив в легкую пикировку, являющуюся общепринятым языком между мужчиной, пытающимся соблазнить женщину, и женщиной, готовой на то, чтобы быть соблазненной, то сейчас она бы уже была в его объятиях, и ее мягкие губы раскрывались бы под натиском его поцелуев, а его руки изучали бы это прекрасное тело. Он бы безо всякой жалости соблазнил соблазнительницу, а затем бы посмеялся ей в лицо. Таков был его первоначальный план, но эта девушка сама одержала над ним победу. Может быть, она и была замужем пять лет, но в своей невинности могла бы сравниться с девственницей.

Он не сомневался, что она шпионка, его лишь забавляло, насколько она неумела и сколько возможностей уже пропустила сегодня. Глупышка, вдохновленная патриотическими идеями и, несомненно, используемая людьми столь же неразборчивыми, сколь невинна она сама. Как руководитель разведки в Польше Де Шавель знал, что поляки попытаются подсунуть Мюрату шпионку, ему также сообщили, что их познакомят во время сегодняшнего приема. И все шло так, как и ожидалось, и единственным препятствием оказалась графиня Валентина Груновская.

– Все, приехали, – сказала она, и он открыл глаза. Карета остановилась возле большого дома на проспекте Кучинского. Лакей открыл дверцу и опустил специальную лесенку. Де Шавель вышел и помог спуститься на землю Валентине. С мгновение они стояли совсем рядом, он держал ее за руки, и она смотрела ему прямо в лицо. И он сделал нечто такое, чего никак от себя не ожидал в данных обстоятельствах. Он попытался предупредить ее.

– Спасибо за сегодняшний вечер, – сказал он. – И послушайтесь моего совета. Не связывайтесь с Мюратом. Спокойной ночи, мадам.

Он не поцеловал ей руку и не проводил ее взглядом, а резко повернулся и быстро вскочил обратно в карету.

– Отвези меня на Калиновскую площадь. А затем возвращайся сюда!

Она ждала у входной двери, пока позевывающий и почесывающийся привратник не отворил ей. Карета, грохоча по булыжной мостовой, покатила по улице и скрылась за углом. Валентина медленно поднялась по мраморной лестнице, она устала, но, как ни странно, чувствовала себя превосходно. Подойдя к покоям графа, она помедлила, – вспомнив, что он говорил ей перед тем, как они уехали на прием. Но огни у него были погашены. Очевидно, он лег спать. Она возблагодарила Бога за это и пошла в сторону своих комнат, находившихся дальше по коридору. Она бы не вынесла его ласк, особенно сегодня.

Яна дремала на стуле у еле тлеющего камина. Увидев свою госпожу, она вскочила и, извинившись, бросилась к ней, чтобы помочь раздеться.

– Граф сегодня приходил к вам, мадам, – сказала она. – Но я сказала ему, что вы еще не вернулись. Он ушел.

– Он рассердился?

– Нет, мадам, мне так не показалось. Уже третий час. А вы видели самого императора, мадам?

– Да, Яна, – сказала Валентина. – И графиню Валевскую тоже.

– Ого! – Лицо Яны расплылось в улыбке. Даже для простых людей Мария Валевская была тайной патриоткой. – Да благословит ее Господь, мадам. Я думаю, она спасет нас от русских. А император еще на ней не женился? Она скоро станет императрицей?