Валет Бубен
Шрифт:
Банщик, Веселый, Череп и Крот были нормальными ребятами из Нижнего Тагила и вполне уважали себя, для того чтобы, находясь в какой угодно пон-товой столице, не позволить никакому шутнику вспомнить, а тем более употребить известную прибаутку «мудила с Нижнего Тагила». Такому шутнику всю оставшуюся жизнь пришлось бы смеяться, прикрывая рот ладонью, потому что хорошо смеется тот, у кого есть зубы.
Выйдя из аэропортовского автобуса, братки, следуя вместе со всеми за немолодой женщиной в поношенной синей форме, прижимавшей к груди папку с бумагами, оказались в
– Куда едем? Куда едем?
Миновав извозчиков, бравших с лохов по сто долларов за доставку в центр города, братки вышли из здания аэропорта и оказались перед просторной стоянкой, вдоль и поперек разгороженной желтыми помятыми стойками.
Прямо напротив выхода стоял рослый парень в несерьезных мешковатых джинсах, затейливых кроссовках и странной ворсистой куртке, напоминавшей персидский ковер. Увидев строгих и грозных гостей, он улыбнулся, шагнул навстречу и спросил:
– От Дяди Паши?
– Точно, – ответил Крот, бывший старшим группы.
– Витек. Можно – Доктор, – представился встречающий.
Последовали рукопожатия и перечисления имен и кликух.
Когда процедура знакомства была закончена, Доктор, махнув рукой в сторону стоявшего неподалеку «лендкрузера», сказал:
– Машина подана, поехали!
Братва загрузилась в джип, и, лихо развернувшись, Доктор выехал на прямую, ведущую к Пулковскому шоссе. Быстро разогнавшись до сотни, он, не снижая скорости, влетел в туннель, плавно уходивший под автостраду, и через несколько секунд уже притормаживал, приближаясь в тому месту, где дорога из аэропорта сливалась с той стороной Пулковского шоссе, которая шла в сторону города. Щегольнув для начала перед провинциалами, он теперь снизил скорость и спокойно катился в сторону Средней Рогатки, где торчало аникушинское долото, сделать которое выше стоявших по обе стороны от него домов не позволило обычное российское казнокрадство.
– А что, ребята, раньше в Питере бывали? – спросил он небрежно.
– Не-е, не приходилось, – ответил за всех Крот.
– Тогда давайте-ка завтра с утра я вас прокачу по городу, покажу, что у нас тут да где. А то что же – побывать в Питере и не посмотреть его? Не годится.
Братки с радостью согласились и, поскольку «лендкрузер» уже катил по Московскому проспекту, стали глазеть в окна, обмениваясь оживленными репликами. Из конкретных пацанов, занимавшихся серьезными и скорбными делами, они на время превратились в обычных приезжих ребят, никогда раньше не бывавших в одном из лучших городов Европы, и теперь с любопытством разглядывали незнакомую им жизнь Северной столицы.
Доктор, посматривая на них в зеркало, снисходительно улыбался.
– Можно остановиться и взять пивка. Вы как?
– С большим удовольствием, – ответил Череп, напрягшись при произнесении непривычно вежливой фразы.
Оказавшись в Питере, он не хотел ударить в грязь лицом и показать себя позорным
Доктор остановил джип на перекрестке Московского и Победы, включил аварийку и, повернувшись назад, сказал:
– Ну, заказывайте, кому что!
Когда пристрастия были выяснены, он кивнул и вылез из машины, оставив братков глазеть в окна и делиться впечатлениями.
Через пять минут, набрав полный пластиковый мешок пива, джин-тоника и сухих закусок в красивых пакетиках, Доктор вернулся к «лендкрузеру» и передал провиант сидевшему справа Веселому, который, увидев возвращавшегося Доктора, предусмотрительно распахнул дверь и выставил наружу покрытые татуировкой руки.
В машине заскрипели открывающиеся жестяные банки с напитками, громко зашуршали пакеты с сухариками и сушеными кальмарами и раздались одобрительные возгласы, касавшиеся своевременности этого мудрого решения и гостеприимности столичного брателлы.
Четверо дядипашиных боевиков прибыли в Санкт-Петербург, чтобы с честью выполнить возложенную на них уральским паханом ответственную задачу.
Они должны были сопровождать Знахаря в Египет, где в одном из банков Каира хранились драгоценности, которым было суждено перейти в руки Дяди Паши. Все четверо имели хорошие документы, туристские путевки в Египет и соответствующие визы. Такой же набор был приготовлен и для Знахаря, и самым важным его элементом была хорошая ксива, за качество и надежность которой Дядя Паша ручался головой и зубом.
Пацаны должны были охранять Знахаря от любых неприятных неожиданностей, а также следить за тем, чтобы он сам не навредил себе, если вдруг в его простреленную голову взбредут какие-нибудь нехорошие мысли, касающиеся камней. Об этом Знахарь знал из уст самого Дяди Паши, но о том, что Дядя Паша распорядился завалить его, если он попытается соскочить с камнями, ему, понятное дело, никто не докладывал. Однако, как понимал каждый из тех, кто имел отношение к готовящейся операции, это разумелось само собой.
Через двадцать минут сидевшие в машине гости с Урала увидели на горизонте высокий забор, за которым находилась знахаревская фазенда, а еще через минуту «лендкрузер» въехал во двор.
Выйдя из машины, гости огляделись, оценивая постройки и пространства, и на их лицах немедленно появилось плохо скрытое выражение превосходства. Рядом с дядипашиной усадьбой здешнее хозяйство выглядело жидковато.
На крыльце показался Знахарь, вышедший встречать дорогих гостей, и, словно прочитав их мысли, с улыбкой сказал:
– Нам тут до Дяди Паши далеко, конечно, так что не обессудьте. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады.
Он спустился с крыльца, и процедура знакомства с называнием имен и погонял повторилась. Когда она закончилась, Знахарь сказал:
– Сегодня мы будем спокойно отдыхать и расслабляться. Покушаем хорошенько, выпьем, покалякаем и прочее. Завтра – свободный день, и Доктор повезет вас в город хвастаться тем, чего он не строил.
– Обижаешь, начальник, – отреагировал Доктор, а братки засмеялись.