Валет Бубен
Шрифт:
Хрена лысого ты правильный, подумал я, в Коране ни слова не сказано о том, что нужно взрывать автобусы с невинными людьми. Я ведь читал его. А вот откуда ты, людоед образованный, знаешь, что я неправильный вор?
– А скажи, Ахмад, – неожиданно для самого себя спросил я, – свои люди у вас и среди питерской братвы имеются?
– Вопрос, конечно, интере-есный… – протянул он и почесал пальцем щеку, – но я оставлю его без ответа. Думай сам. Но только не ошибись. Иногда ошибки дорого стоят.
И вдруг перед
– Что вы хотите от меня узнать?
– Расскажи, как ты забрал камни в Эр-Рийяде. Я пожал плечами и ответил:
– Как забрал… Обыкновенно! Показал кольца и забрал. И все дела.
– Ну, в общем, да. Конечно, ничего особенного. А как ты получил кольца? Хочется услышать, так сказать, из первых уст. Теперь-то уже скрывать нечего. Дело, сам понимаешь, сделано, так что… Мне просто интересно, поверь.
– Я понимаю тебя, Ахмад. Одно кольцо мне дал генерал Арцыбашев…
– Кандагар, 1988 год, – перебил меня Ахмад.
– Да, совершенно верно. Второе – Тохтамбаш-Баши, ты должен его знать.
Глаза Ахмада сузились, и он тихо спросил:
– Тохтамбаш-баши? Не может быть!
И тут я понял, как смогу отомстить бывшему майору Тохтамбашеву за то, что он заставил меня насмерть драться с этим блатным козлом Студнем, а потом подсунул заминированный чемоданчик.
Я сделал удивленное лицо и сказал:
– А ты что, не знал, что ли? Они ведь втроем – Студеный, Арцыбашев и Тохтамбашев грохнули тогда караван. И сундук ваш взяли, и колечки забрали.
Ахмад, сжав губы, замолчал.
Через некоторое время он покачал головой и огорченно сказал:
– Не знал… не знал… Видишь, Знахарь, иногда враг может принести больше пользы, чем тот, кого ты считаешь своим другом. Я благодарен тебе за то, что ты рассказал. А с Тохтамбаш-баши мы поговорим в самое ближайшее время.
По выражению его лица я понял, что этот разговор Тохтамбашеву совсем не понравится. И что он, скорее всего, будет последним разговором в его жизни. Так тебе, чурбан толстый, и надо. Вот пусть тебя теперь посадят на кол, будешь знать, как заставлять людей тыкать друг в друга ножичками. Козел.
– А третье кольцо? – спросил Ахмад, оторвав меня от кровожадных мыслей.
– Третье…
Я задумался. Стоит ли говорить ему про Настю, про то, как это кольцо попало к ней, про… Нет, не стоит, решил я и ответил:
– Ты поверишь мне, если я скажу, что третье кольцо я просто нашел, и что к нему не имеет отношения ни один человек из тех, кто может тебя заинтересовать?
Ахмад пристально посмотрел на меня и сказал:
– Поверю.
– Хорошо, – сказал
На самом деле он мог бы ничего и не говорить. Они просто хотят вернуть свои деньги. Все просто, как дворницкий лом. Можно не объяснять. Однако я придал лицу выражение сосредоточенного внимания и приготовился слушать, в какой именно форме он выскажет мне свое простое пожелание.
Но ничего особенного Ахмад не сказал.
– Верни камни и получишь назад своего Алешу. И все дела. А об остальном мы просто забудем.
Забудете вы, как же!
Я покачал головой и ответил:
– Теперь это не так просто. Я и сам не знаю, как до них теперь добраться.
– А для того чтобы ты хорошо и быстро придумал, как это сделать, я покажу тебе тот фильм, о котором говорил Алексей.
И он снова повернулся к молчаливому Садику.
Тот снова открыл дипломат, включил компьютер, и через несколько секунд я увидел совсем другое кино.
К двум столбам, поставленным буквой «X», был привязан голый человек, его руки и ноги были разведены вдоль этих жердин. К нему подошел бородатый удалец в черной чалме, оглянулся на камеру и, горделиво улыбаясь, вытащил из-за пояса здоровенный кривой кинжал.
На лице пленника появилось выражение смертельного ужаса, он открыл рот и что-то закричал. Звука не было, но можно было понять, что он умоляет своего палача не делать того, что тот собирался сотворить. Изображение запрыгало, и оператор, приблизившись, встал сбоку от этого страшного распятия, чтобы лучше было видно.
Гордый воин Аллаха повертел перед лицом привязанного мужчины своим огромным ножом и что-то сказал ему. Тот отрицательно замотал головой и стал быстро говорить. Ваххабит поморщился и посмотрел вниз. Вдруг на его лице появилось выражение веселого изумления, и он, посмотрев в камеру, сказал что-то оператору. Тот опустил объектив, и на экране стало видно, что у обреченного на муки и смерть мужчины восстал член. Причем восстал так качественно, что порногерои могли бы только позавидовать такой мощной эрекции.
Палач захохотал и, обернувшись к окружавшим его собратьям, что-то сказал. Они тоже заржали, и камера, сделав круг, показала всю компанию. Компания была что надо. Но ничего нового я не увидел. Обыкновенные головорезы, которых часто показывают по телевизору. Смелые и гордые, когда беззащитная жертва связана и ждет неминуемой смерти. Трусливые и подобострастные, когда их песенка спета.
Тем временем палач снова повернулся к пленнику и, поднеся кончик ножа к его носу, стал что-то медленно говорить. Привязанный мужчина отрицательно качал головой, и при этом его глаза открывались все шире и шире. На лице бородача появилось выражение безумного веселья и дикой жестокости, и он неожиданно махнул ножом вниз.