Валет червей
Шрифт:
— И вернуться в Англию?
— Конечно. Эверсли ждет тебя и детей. Всякий раз, когда я отправляюсь во Францию, матушка ждет, что вместе со мной вернешься и ты… ты и твои дети, которые будут расти вместе с моими. Конечно, я не могу обещать тебе, что у них будет такой наставник, каким кажется месье Бланшар — образец всех достоинств сразу. Кстати, что он за человек? Весьма любопытный характер.
— Тебе так кажется? Ты же видел его лишь за обедом?
— Он из тех людей, чье присутствие сразу же замечаешь. Похоже, он изменил все отношения в доме. Но не тебя. Надеюсь,
Я наслаждалась обществом Дикона. Мне нравилась та легкомысленная манера, с которой он обсуждал самые серьезные предметы.
— Я ни к кому не испытываю каких-то особых чувств, Дикон, — ответила я. — Ты сам это знаешь.
— Увы, это действительно так. Но почему бы тебе не уехать в Англию? Просто ради того, чтобы оказаться подальше от этого кипящего котла.
— О котором ты уже не раз говорил, что он вот-вот взорвется.
— Когда это произойдет, будет не до шуток. Некоторых при этом серьезно ошпарит. Но только не мою Лотти. Я этого не допущу. Хотя было бы гораздо проще, если бы ты собрала весь свой здравый смысл и покинула страну, пока это еще несложно сделать.
— Я не могу уехать, Дикон. Я не оставлю своего отца.
— Эверсли — очень большой дом. Не нужно недооценивать его только потому, что ты долго прожила в роскошном замке. Пусть он тоже едет с нами.
— Он никогда не согласится. Здесь его дом, его страна.
— Это страна, моя дорогая, из которой таким людям, как он, вскоре будет трудно выбраться.
— Он никогда не согласится, а я не оставлю его.
— Тебя больше интересует он, чем я?
— Конечно. Он любит меня. Он привез меня сюда и признал меня своей дочерью. Я стала его любимым ребенком. А ты выбрал Эверсли.
— Неужели ты никак не можешь забыть об этом?
— А как я могу забыть? Как только ты приезжаешь сюда, я об этом вспоминаю. Ты являешься владельцем Эверсли, а я — та, кого ты бросил ради того, чтобы завладеть им, — я положила ладонь на его руку. — Ах, Дикон, я уже простила тебе это… если вообще было что-то, за что тебя стоило прощать. Ты вел себя естественно — таким уж создала тебя природа. Я хочу сказать, что теперь это все для меня уже совершенно неважно. Но я не уеду в Англию, пока жив мой отец. Ты же видишь, что он целиком полагается на меня. Если бы я уехала, забрав с собой детей, — а без них я никуда не уеду, — что сталось бы с ним?
— Я понимаю чувства, которые он испытывает к тебе. Они сами собой разумеются. Ты у него единственная. Бедняжка Софи для него ничего не значит, да и своего сына он не очень жалует. Я вижу это и ничуть не удивляюсь. Арман — дурак. Что там за компанию он собирает?
— У них какое-то общество… или организация. Они пытаются выследить агитаторов.
— Это я понял, но есть ли у них какие-нибудь успехи?
— Не думаю.
— Но чем же они занимаются?
— Они встречаются и разговаривают…
— И разговаривают, разговаривают, разговаривают… — презрительно произнес Дикон. — Такие вещи делаются с соблюдением секретности. Он не имел права разглагольствовать о своих планах за обедом.
— Но там ведь были только члены семьи.
— Не только. Для
— Но он ведь тоже один из них. Арман сумел убедить его, и месье Бланшар сотрудничает с ними. Он хочет поддерживать со всеми хорошие отношения. Сначала он ссылался на слишком большую занятость, но в конце концов согласился.
— Весьма обязательный человек. Откуда ой у вас взялся?
— По рекомендациям… Его рекомендации блестящи. Очень кстати к нам заехал герцог Суасон, и зашла речь о том, что нам необходим наставник. Месье Бланшар занимался с детьми кузена герцога… или какого-то другого его родственника. Он продолжает заниматься с ними несколько дней в неделю. Так что нам он уделяет лишь часть своего времени.
— Довольно популярный джентльмен. Ты сказала, герцог Суасон?
— Да. Ты знаешь его?
— Я знаю о нем. О нем много говорят в парижских кругах.
— Я часто задумываюсь, Дикон, откуда ты так много всего знаешь?
— Я рад тому, что ты признаешь за мной это достоинство.
— А зачем ты сюда так часто приезжаешь?
— Ну, ответ ты знаешь сама.
— Нет, не знаю. По крайней мере, не уверена. Дикон, я пришла к выводу, что во многом, что касается тебя, я отнюдь не уверена.
— Возможно, такая загадочность делает меня более привлекательным.
— Нет, не так. Мне бы хотелось получше разобраться в мотивах твоих поступков. Иногда мне кажется, что ты весьма рад… ну, возможно, это не совсем точное слово… весьма доволен тем, что происходит в этой стране.
— Будучи англичанином, чья страна достаточно пострадала в результате действий французов, — ты это имеешь в виду?
— Слушай, ты случайно не работаешь на английское правительство?
Он взял меня за плечи и взглянул мне в лицо. Потом он рассмеялся.
— Не шпион ли я? — прошептал он. — Не нахожусь ли я здесь с какой-то тайной миссией? Почему ты не хочешь поверить в то, что у меня есть одна-единственная цель в жизни — завоевать тебя?
Я засомневалась.
— Я знаю, что ты хотел бы жениться на мне, но я никогда не стану главным в твоей жизни, не так ли? Всегда будет что-нибудь другое… скажем, Эверсли. Поместья, богатство, которые, как я полагаю, означают власть. Да, Дикон, для тебя это всегда будет стоять на первом месте.
— Если бы я смог убедить тебя в том, что все остальное для меня ничего не значит, ты изменила бы свое отношение ко мне?
— Я бы никогда не поверила в это.
— Настанет день, когда я сумею убедить тебя в этом.
Он крепко обнял меня и начал целовать — жадно, страстно, снова и снова. Мне хотелось прижаться к нему, сказать, что я приму все, что он предложит, и даже если это не вполне совпадает с моими желаниями, я соглашусь на меньшее. Я пыталась напоминать себе о том, что я вдова, давно живущая без мужа, что я женщина, нуждающаяся в мужской любви. По»— своему я любила и Шарля. Мне не хватало его, но мои чувства к Дикону были глубже. Их корни тянулись в прошлое, во времена, когда я была юной, идеалистически настроенной девочкой, наивной, неопытной, мечтающей о некоем совершенстве. Я отстранилась от него.