Валет мечей
Шрифт:
– Не одна? Да я насчитал пять черных, да еще две полосатые. Я ведь говорил, что твоя затея опаснее, чем кажется, и оказался семижды прав. Тебе повезло, что ты остался в живых, повезло, что ты не нашел сокровище, иначе тебе пришлось бы просидеть под водой еще дольше. А задержись ты хоть на мгновение, и тебе пришлось бы иметь дело уже не с одной, а с тремя или четырьмя акулами!
Пшаури как раз собрался продемонстрировать свою золотую находку Скаллику, когда слова последнего вновь пробудили в нем необъяснимое чувство вины и стыда, которые он испытал внизу.
Торопливо натягивая
– Смотри, как быстро меняется погода, – произнес его напарник. – Какая это ведьма высвистала такой холодный ветер? Холод с юга, ну пусть даже с юго-запада, – противоестественно. Погляди, как резво подтягиваются сюда вон те облака, за которыми скрылось солнце. Хорошо, что ты не нашел затычку от водоворота, а то пришлось бы еще с ним иметь дело. Мне кажется, Мальстрему наше присутствие не по нраву. Выбирай якорь, дружище, ставь парус – и вперед! Найдем твоему капитану подарок как-нибудь в другой раз!
Пшаури был рад, что есть чем занять руки. Работа оставляла меньше времени для угрызений совести и дурацких размышлений об облаках.
Глава 3
В перенаселенной Земле Богов, которая занимает опоясанную горами возвышенность на южном полюсе невонского мира, в павильоне для иноземных гостей случилось странное: красивый молодой бог, на протяжении последних семнадцати месяцев погруженный в беспробудный сон, вдруг вышел из оцепенения. Вопль, который он издал в момент пробуждения, был так громок, что мог бы, наверное, достичь Царства Теней на противоположном полюсе Невона; любопытные боги и полубоги, толпившиеся вокруг спящего, кинулись врассыпную, напуганные его криком.
Среди них были и трое уже знакомых нам божков – неотесанный Кос, расслабленный Иссек и похожий на паука Мог. Их привело туда не только желание взглянуть на побившего все рекорды по части спячки чужеземца, но и сознание того, что сие небывалое явление как-то связано с похождениями двух самых известных (хотя и чаще других впадающих в ересь) их последователей. Все трое по-разному реагировали на рвущий барабанные перепонки вопль:
Иссек закрыл оба уха ладонями, в то время как Кос лишь сунул мизинец в одно, точно желая его прочистить.
И тут стало очевидно, что пронзительный крик Локи и впрямь достиг Царства Теней, ибо у ложа, на котором скорчился молодой бог, возникла высокая худощавая фигура. Молочно-белая кожа и худоба придавали ей до странности моложавый вид. Это был Смерть или его тень.
Оглушенные боги увидели, как двое вступили в оживленную беседу. Разгневанный Локи чего-то требовал, а Смерть возражал, уговаривал, выдвигал доводы, не переставая, однако, кивать головой и улыбаться.
И все же, несмотря на кажущееся дружелюбие последнего, многие в пестрой толпе богов подались назад, ибо и в Земле Богов Смерть – фигура малопопулярная и большого доверия не вызывающая.
Странная компания, которую составляли
– Будь по-твоему! Как только все необходимые формальности вашего паршивого мирка будут соблюдены и все мелочные условия выполнены, так сразу – и ни секундой позже! – наглый смертный, посмевший заточить мой дух в подводном царстве, должен быть отправлен в царство подземное. Я сказал!
Отвесив прощальный поклон, невонская Смерть (или его тень) тихо произнес:
– Слушаюсь и повинуюсь! – и со смиренным видом исчез.
– Мне это нравится! – ироническим полушепотом обратился к двум своим приятелям сообразительный Мог. – Мышелов искупал бродягу Локи, а тот, разозлившись, требует в отместку лишить нас одного из главных почитателей.
Смерть удалился слишком быстро, оборвав эффектную концовку, и Локи, дабы сохранить лицо, окинул собравшихся высокомерным взглядом, а затем соскользнул с ложа и принялся громко втолковывать что-то другому чужеземному богу, благообразному и белобородому, но настолько старому, что казалось, он вот-вот рассыплется на части. Его единственным вкладом в беседу были довольно бессмысленные кивки и пожатия плечами.
– Да, – прошипел Иссек в ответ. – А теперь он и своего приятеля Одина пытается уговорить потребовать того же самого для Фафхрда.
– Да нет, вряд ли, – запротестовал Кос. – Старый маразматик достаточно посчитался с Фафхрдом, лишив его руки. А с тех пор никто его не оскорблял, так что гневаться ему не на что. Он торчал здесь все время, пока его друг спал, потому что ему податься некуда.
– Я бы не стал на это рассчитывать, – заметил Мог угрюмо. – Однако что же нам делать с Мышеловом? Заявить Смерти протест в связи с покушением иноземного бога на нашу и без того редеющую паству?
– Надо дважды подумать, прежде чем решиться на такое, – с сомнением ответил Иссек. – Те, кто отваживается обращаться с просьбами к Смерти, частенько сами попадают в переплет.
– Я не хочу иметь с ним дела, и все тут, – присоединился к нему Кос. – У меня от него мороз по коже. По правде говоря, Силам следует доверять не больше, чем чужеземным богам!
– Однако высокомерие Локи, похоже, пришлось ему не по нраву, – проговорил Иссек с надеждой. – Может быть, все как-нибудь само уладится и без нас. – Он криво ухмыльнулся.
Мог нахмурился, но ничего не сказал.
А тем временем в одном из многочисленных коридоров своего окутанного таинственной дымкой замка, раскинувшегося под низким, не знающим солнца небом Царства Теней, Смерть холодно размышлял о том, какой нахал этот иноземный выскочка Локи и как было бы славно, наплевав на Силы, унести его в свое царство в обход всех правил, до того, как умрет последний верящий в него человек. (Этим размышлениям предавалась лишь часть его сознания, в то время как другая его часть вершила свой повседневный труд в мире Невона.) Но воспитание и чувство долга, как обычно, взяли верх.