Валгалла
Шрифт:
И тут Калибан все понял. У него словно пелена с глаз упала. Ложные следы были тут ни при чем. Оба требования, заключавшиеся в послании похитителя, стали совершенно понятны. И этому преступнику было совершенно все равно, выполнят их или нет. Перед ним стояла совершенно иная задача. Не сходилось только одно.
— Фил! Хорошая ли у тебя память?
Услышав в голосе робота новые, тревожные нотки, Фил изменил позу и сел на койке.
— Очень хорошая, а что?
— Фреда Ливинг сказала мне, что в послании содержалось требование остановить комету и заплатить выкуп, иначе Беддл будет убит.
— Верно, так и
— Что там говорилось? Вспомни! Вспомни его дословно!
— А какая, к черту, разница? — спросил Гилдерн.
— Молчи! — почти крикнул Калибан. — Большая. От этого может зависеть, жив ли еще Беддл или уже умер. Фил, как звучало послание?
Фил уже стоял возле решетки, взявшись руками за ее прутья. Он воздел глаза к потолку, пошевелил губами и нервно сглотнул:
— Ну, во-первых, там была ошибка на ошибке. Такое впечатление, будто писавший делал их преднамеренно. А говорилось там… Говорилось там… Ага… «Остановите комету», потом — знак плюс вместо «и», а потом — «положите пятьсот тысяч» — сумма была обозначена цифрой — «кредитов на счет 18083—19109». По-моему, номер счета был именно такой, хотя я могу ошибиться на одну цифру, и он тоже был обозначен цифрами. «В ПБИ». А последние слова были «или Беддл умрет». Вот и все.
Калибан почувствовал, как его захлестывает волна смятения и ужаса. Его догадка полностью подтвердилась, и от этого становилось еще страшнее.
Ему нужно немедленно выбираться отсюда. Он должен действовать. Только он, и никто другой, способен предотвратить катастрофу. Калибан подошел к стальной решетке и окинул ее оценивающим взглядом. Нижние концы прутьев были вмурованы в пол, а верхние — в потолок. Затем он ухватился руками за два прута и сильно рванул их на себя. Решетка была рассчитана на то, чтобы удержать человека, но никак не робота. Прутья со звоном выскочили из своих гнезд, а Калибан протиснулся в образовавшийся просвет и вышел на середину комнаты.
— Эй, Калибан! — крикнул Фил. — Какого черта ты делаешь?
— Убегаю, — ответил тот. — Я только что понял, что мои способности необходимы в другом месте. Передайте коммандеру Деврею, что я знаю, как переломить ситуацию. Скажите, что я с радостью вернусь за решетку, как только покончу с одним делом. Если, конечно, мне вообще удастся вернуться, — добавил Калибан, вспомнив о приближающейся комете. В такой день, как сегодня, он не смог бы поручиться за то, что сможет уцелеть.
Фил и Гилдерн что-то кричали ему, но Калибан их уже не слышал. Он вышел из комнаты и оказался в кабинете констебля, временно занимаемом Девреем. Здесь он остановился и обвел помещение взглядом. Совершенно обычная комната. После того как сюда ударит комета и все здесь превратится в облако обломков и пыли, никто не пожалеет о потере столь убогого архитектурного сооружения. Потертые полы, заляпанные стены, несколько стандартных конторских письменных столов и стульев, коммуникатор, которым, судя по его внешнему виду, крайне редко пользовались и который казался здесь совершенно не к месту.
А еще тут был оружейный шкаф. Калибан, робот, который теоретически был способен на убийство, подошел к шкафу и оглядел хранившееся в нем оружие. Раньше у него в нем никогда не возникало необходимости, но не исключено, что оно очень пригодится ему еще раньше, чем сегодняшний день подойдет к концу.
Калибан разбил
Комета Грега, распухшая и огромная, висела еще ниже на темном небосводе.
— Докладывайте, — приказал Альвар Крэш, хотя по выражению лица молодого техника уже понял, что дела плохи.
— Мы делаем все, что можем, сэр, но… Боюсь, вам не понравится то, что я скажу, но, похоже, сами мы ничего не сможем. Мы пока не оставляем попыток, но до столкновения осталось всего лишь несколько часов. Орбитальная бригада в течение нескольких недель пыталась найти способ управлять заключительной фазой операции вручную — на тот случай, если возникнет экстренная ситуация. У них ничего не получилось. И я не думаю, что это удастся сделать нам, тем более за оставшееся время.
— А как насчет того, чтобы разделить Ди и Дума?
— Чем больше мы думаем об этом, тем лучше понимаем, насколько они взаимосвязаны. Сейчас это больше всего напомнило бы хирургическую операцию по отделению одного полушария человеческого мозга от другого. Это могло бы получиться, если бы в нашем распоряжении было несколько месяцев для подготовки и если бы Ди сама согласилась на это.
— Значит, нам остается только сидеть сложа руки и дожидаться, когда нам на голову свалится комета?
— Похоже, что так, сэр.
И в этот момент в наушниках Крэша заговорил новый голос. Наушники висели у него на шее, и поэтому Правитель едва расслышал его — низкий и мелодичный женский голос. Слов он не разобрал. Лихорадочно нацепив наушники на голову и прижав их к ушам, он поправил микрофон и торопливо проговорил:
— Это Крэш. Кто меня вызывает? Кто это?
— Это модуль Ди, — ответил голос. — Мне нужно поговорить с вами, Правитель Крэш. Но я хочу, чтобы вы были один. Абсолютно один.
Калибан шел по пустынным улицам Депо. Лихорадочная суета последних дней сменилась полным безлюдьем, и сейчас Депо напоминал вымерший город призраков. Там и сям валялись мусор и брошенные впопыхах ненужные вещи. Ветер носил по тротуарам грязные обрывки бумаги, и казалось, что ему тоже хочется поскорее убраться из города, как это сделали люди. Иногда Калибан все же натыкался на маленькие группы людей, лихорадочно бросавших свои оставшиеся пожитки в аэрокар, чтобы побыстрее улететь в то место, где они окажутся или, по крайней мере, почувствуют себя в безопасности.
Калибану тоже был нужен аэрокар, но пока ничего подходящего не подворачивалось. На темных улицах валялось много всякой всячины, но аэрокарами в такой день, как сегодня, никто, похоже, бросаться не собирался.
Но затем его осенило: только в одном месте он сумеет найти бесхозный аэрокар — в западных предместьях Депо, в полевом штабе Железноголовых. На чем бы ни собирались убраться в безопасное место Гилдерн и Беддл, эта машина должна по-прежнему находиться там.
Калибан повернулся и направился в том направлении, но вскоре не выдержал и перешел на бег. Комета теперь светила так ярко, что позади робота бежала его собственная тень.