Валькирия
Шрифт:
— Вейде серьёзно мне помог, — признался Наран. — Он танцор и, как и я, считает, что танец изначально был не столько способом наслаждения и превознесения эстетики, сколько методом тренировки боевых навыков.
— И подобные мысли высказывает талах-ир?! — Санъяра обнаружила, что повысила голос и мысленно выругала себя. Катар-талах иногда рождались такими же импульсивными, как талах-ир, но если в касте художников эмоциональная чувствительность считалась достоинством и признаком таланта, то катар-талах, проявляющий излишнюю возбудимость, воспринимался как источник угрозы — и не без причин. Санъяра знала, что, несмотря на века мирного сосуществования, её каста
— Его это привлекает как романтика, — пояснил он.
— А тебя? — снова слишком быстро спросила Санъяра, почувствовав, что они предельно близко к главному вопросу.
— Меня… — Наран вздохнул и задумчиво посмотрел перед собой. — Мне не нравится насилие. В этом я не отличаюсь от собратьев по крылу. Но в нём загадка. Тайна. Не в самом кровопролитии — здесь ответов хватает. Но есть грань, которую я не могу понять. И мне кажется, ответы на мои вопросы сокрыты там, в заветах Крылатых Предков. Я хотел бы лучше понять их смысл.
— Не понимаю, — призналась Санъяра.
— Не удивительно. Я ведь и сам понимаю не всё.
Санъяру необычайно порадовало, что он не стал тыкать её носом в то, что она катар, и ей от рождения не дано такое понимать.
— Однако, — продолжил Наран. — У меня есть гипотеза… Я думаю, чтобы понять объект исследования надо не просто разглядывать его, а проникнуть в суть. Если мы говорим о живом объекте — то стать им самим.
— И ты надеешься понять Крылатых Предков став Крылатым Предком?.. — растеряно спросила девушка.
— Ну, — Наран обернулся к ней и снова улыбнулся, но теперь уже как-то смущённо. — По крайней мере в той степени, в которой их может понять крылатый, рождённый в Короне Севера.
На несколько секунд Санъяра напрочь забыла о теме разговора, залюбовавшись тем, как играют отблески закатного солнца в его длинных, золотистых волосах. Наран не носил ни косы, ни заколок, но его простая причёска притягивала взгляд не хуже, чем самые изысканные головные уборы. Лёгкий ветерок трепал распущенные прядки и поняв, что эти движения гипнотизируют её, Санъяра резко тряхнула головой. «Да что ж это со мной?» — подумала девушка озадачено, и немного даже зло. Обычно Санъяре гораздо лучше удавалось владеть собой.
— А почему храм интересует вас?
Мягкий голос не только вырвал её из раздумий, но и поставил в тупик. Санъяра почувствовала, что смущается, причём гораздо сильнее чем утром, когда ей пришлось разгуливать обнажённой перед посторонними: сейчас Наран ждал, что она обнажит не только своё тело, но и душу.
Она отвернулась, в надежде, что так говорить будет легче и, спустя несколько шагов, наконец откликнулась:
— Меня не тревожит вопрос о том, приемлемо насилие. Мы, катар-талах, привыкли жить с Песней Смерти. Тот, кто не находит в сердце гармонии с жаждой разрушения,
Наран молчал. Санъяра оглянулась к нему, но ничего не сумев прочитать по его лицу, продолжила:
— Легенды говорят, что Первый Зиккурат был осколком звезды, упавшей на землю много веков назад. Звёзды указывали путь нашим Предкам, прилетевшим сквозь вечную ночь. Большинство наставников первого поколения пишет, что Звёзды — есть истинный свет, и что свет этот укажет дорогу и нам. Но неужели никому не кажется странным, что столь праведное племя перестало существовать?
— Ты не боишься таких вопросов? — тихо спросил Наран после долгой паузы.
— Нет, не боюсь, — Санъяра остановилась и повернулась лицом к нему. — Я ничего не боюсь. А в вопросах моих нет зла. Я не хочу отрицать заветы предков, но я хочу знать: какие ошибки совершили они, и каких следует избегать нам?
4
Оба снова двинулись вперёд и какое-то время шли молча, а потом Наран задумчиво, неторопливо произнёс:
— Откровенно говоря, я думаю, что это и стало причиной падения. Они сами не могли сдержать собственных порывов к насилию и уничтожили себя.
— Тогда зачем они учили сдержанности нас? — возразила Санъяра.
— Как раз затем, чтобы оградить от своих ошибок.
Санъяра вздохнула.
— Да, многие думают также как ты. Но что, если всё наоборот. Если не они уничтожили сами себя, а кто-то уничтожил их?
Снова над тропинкой повисла тишина и только после паузы Санъяра продолжила:
— Мы так привыкли, что на материке нет никого, кто мог бы всерьёз нам угрожать, что становимся беспечны. Многим, как тебе, кажется, что главная угроза — наша собственная животная натура. Наша, — с напором повторила Санъяра давая понять, что в больше степени говорит о собственной касте, чем о ком-либо ещё. Помолчала и добавила: — В любом случае, какой бы ни была истина, я хочу узнать её из первых рук.
— В этом я тебя понимаю, — Наран остановился и с улыбкой посмотрел на девушку. Санъяра тоже остановилась и ответила удивлённым взглядом. — Видишь ли… — продолжил Наран. — У меня есть основания полагать, что я нашёл указания на расположение схрона с утраченными рукописями. С рукописями, которые не вошли в официальный свод Заветов.
Глаза Санъяры вспыхнули, она с опаской смотрела на собеседника.
— Разве узнав об этом ты не должен был рассказать своему намэ?
Наран пожал плечами.
— Во-первых, у моего намэ не нашлось времени чтобы меня выслушать. А во-вторых… если бы я поделился с ним, то в лучшем случае материалы передали бы более опытным исследователям. В худшем — запретили для изучения.
— И ты решил всё сделать сам, — понимающе протянула Санъяра.
— Решил, — откликнулся Наран. — Но мне пригодился бы в этом деле помощник. Особенно — из касты катар-талах.
Санъяра замешкалась, вопросов в голове роилось столько, что она не знала, с которого начать. И в этот момент, как на зло, почувствовала приближение чьих-то шагов. Видимо, расслышал их и Наран, потому что резко отпрянул назад, а через несколько мгновений из-за деревьев показался высокий статный талах-ар. Лицо его было уже не молодо, а в чёрных волосах сквозила проседь.