Валлиста

Валлиста

(Влад Талтош-15/14)

Steven Brust, Vallista (2017)

Для Мэтта

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Эмма Булл, Памела Дин, Вилл Шеттерли, Адам Стемпл и Скайлер Уайт вот те главные люди, которые указали, где внутри слабо оформленной глыбы мрамора скрывается настоящая книга. Алекс Кей в который раз помог удержаться в рамках хронологии, равно как и все, кто следит за сайтом "Архивы Лиорнов" (Lyorn Records). Благодарю также Терезу Нильсен Хайден, Ирен Галло и ее Проницательный Производственный Пролетариат,

Аниту Окойе за редакторскую длань, и выпускающего редактора Рашель Мандик. Спасибо также моему другу Брайану Мерфи - потому что.

Убийце, выполняющему ответственную миссию, нужна цель. Общепризнанный факт. Свою я нашел в Южной Адриланке, в кварталах выходцев с Востока, в районе Дороги Сердца. Вот откуда все эти названия изначально берутся, а? Кто-то кому-то вырезал сердце, которое долго катилось вниз по улице? Куда вероятнее, конечно, что когда-то некий "лорд Сердце" выиграл тендер на застройку этого места, но моя версия мне как-то больше по душе. В общем, цель была именно здесь, на базарчике сразу за бывшей Гильдией жестянщиков.

На тот момент я уже несколько лет был в бегах, и большую часть этих лет провел, внимательно посматривая через плечо; но мне удалось найти старого приятеля моего деда, который позволил мне пару недель пожить у себя в обмен на некоторые услуги. Несколько ночевок не в клоповнике - это стоило практически любых услуг, и я тут же согласился. Что и привело меня в итоге на небольшой базарчик в восточном гетто, где, как уже было упомянуто, я нашел свою цель.

Старуха была, разумеется, из выходцев с Востока - людей, если хотите.

Усохшая от прожитых лет, в аляповатом пурпуре, на шее серебристое ожерелье из ракушек. Лойош, мой спутник, первым заметил ее и мысленно сообщил:

"Вон там, босс. Нет, правее."

Я не пошел прямо к ней. Прошелся вокруг, обходя толпу, которая собралась поглядеть на толстяка-жонглера с дрессированной белкой, и понаблюдал за ней с дистанции в тридцать футов. Она стояла за длинным столом, за спиной у нее была небольшая тележка. Ни упряжи, ни упряжных животных.

Я наблюдал за ней минут десять: нужно же проникнуться ощущением цели.

Несколько раз к ней подходили другие - обменивались парой слов и уходили, изредка что-то покупали. Наконец и я приблизился, так, как будто случайно проходил мимо.

Глаза мои скользнули по столу и я остановился, словно нечто случайно привлекло мое внимание. Она подняла на меня взгляд - слегка утомленный, чуть-чуть заинтересованный.

– Так, - качнул я подбородком, - это вроде яворовая колбаса.

– Так и есть, - спокойно отозвалась она.

Я кивнул, шагнул дальше. Остановился.

– Давненько такую не пробовал, - вроде как признался.
– Сколько?

– Шестнадцать, - сказала она.

Я хмыкнул.

– А если серьезно? Сколько?

Она оскалилась.

– Сама делала. Смешивала, отмеряла, хранила самые свежие ингредиенты.

Часы напролет. Шестнадцать - хорошая цена. Впрочем, я никогда не могла устоять перед колдуном, поэтому - пятнадцать, и ты мне должен одно мелкое заклятье. Когда-нибудь.

– Откуда ты знаешь, что я колдун?

Она фыркнула и повторила:

– Пятнадцать.

– Угу. Ну, за шесть я бы еще подумал.

– Шесть, - сказала она.
– Если ты не о шести серебряных, это оскорбление.

Рецепт этих колбас хранится в моей семье вот уже девятнадцать поколений, и я не позволю себе оскорбить память предков, продав меньше, чем за четырнадцать.

– Ладно, - уступил я, - восемь, но это уже грабеж.

Она вздохнула.

– Хорошо, двенадцать. Сама не знаю, чего это я такая добрая. Майоран с моего собственного огорода, и я использую только восточный красный перец иллатаакертбен## - его ввозит специально для меня единственный в городе поставщик, который отбирает самые лучшие стручки, а потом самолично их сушит и перемалывает. Но ты симпатичный мальчик, хоть и скуповат, так что ладно, бери за одиннадцать.

## Шутка Браста для родичей-мадьяров: illata a kertben (венг.) садовый аромат.

– Я готовлю ужин для приятеля, который сделал мне одолжение. Девять мой предел, иначе я не смогу купить ничего к этой колбасе.

– Чушь, - отрезала она.
– Продай свои модные сапоги. Или плащ. Или меч. Зачем тебе вообще меч? Люди тут мирные, а для защиты, если случайно забредешь туда, куда не стоило бы, у тебя есть вот эти, - она кивнула на расположившихся у меня на плечах Лойоша и Ротсу. И добавила: - Десять, и это последнее слово.

Я вздохнул.

– Значит, десять. Но исключительно ради твоих прекрасных глаз.

– Ха, - фыркнула она, - за это добавлю бесплатную луковицу.

Я улыбнулся.

– Спасибо.

Она завернула колбасу и луковицу, вручила мне, и я пошел своей дорогой.

Не то чтобы у меня было так туго с наличностью или во мне проснулась жадность, но торговля с колбасником является неотъемлемой частью всех рецептов с яворовой колбасой, а мне ли пренебрегать традициями?

Вернувшись домой, я разжег хозяйскую плиту, развернул заслонку и поставил сковороду нагреваться. Нарезал колбасу и потушил в гусином жире с луком, чесноком, печерицами и четырьмя сортами перца, а итог моей кулинарии разложил на блюде с жареными хлебцами-эдештеста##. Хозяин засыпал меня комплиментами. Звали его Имри, он почти облысел, но сохранил большую часть зубов и для своих лет передвигался довольно проворно, хотя и не мог полностью распрямиться. Не хвастаясь, признаю: получилось действительно вкусно, и как оказалось, это была моя последняя вкусная трапеза на ближайшее время.

## Шутка Браста для родичей-мадьяров: edesteszta (венг.) - (сладкая) выпечка.

Я рассказал Имри то, что случилось со мной в последние годы - мол, я оскорбил Дом Джарега, за мной охотятся убийцы, а еще я заполучил Великое Оружие, и все такое. Не могу сказать, что ему было интересно. Зато сам Имри, пока мы ужинали, поведал мне о своих соседях, во всех подробностях.

Причем по большей части не жаловался, а именно рассказывал, какие они, о чем говорят, чем питаются и зарабатывают на жизнь. Не могу сказать, что мне это было интересно, однако после безумных лет охоты, в которой мне отвели роль дичи, немного скуки - не так уж плохо. А еще он начал вспоминать о моем дедушке, и вот это уже стало занимательно. Определенно, дед в молодости совершил изрядную часть ошибок, какие совершают ученики колдунов, в итоге выходило иногда нечто опасное, а в основном дико смешное. Еще, оказывается, дед когда-то был знаменитым сквернословом, прекрасно подкованным в непристойностях, похабщине, нецензурщине и проклятиях, и умел блестяще ругаться самое малое на девяти языках.