Валориан
Шрифт:
Все было кончено. Борьба за объединение племени, длинная дорога через Чадар и Сарсисию, гонка на выживание, битва с тарнишами, и водворение горфлинга на место. Все было кончено. Горфлинг испарился. Валориан, правда, потерял и свой золотой браслет, но он не сомневался, что Кьерла поймет причину. Тарниши были разгромлены. Теперь племя могло начать новую жизнь. Валориан не был настолько глуп, чтобы поверить, что дорога к ней будет проста, но начиная с этого момента, что бы не делало племя, оно будет делать это только для себя. И эта мысль радовала его.
Он заставил себя встать на ноги,
На небе была полная луна, и лето уже полноправно хозяйничало в природе, когда племя наконец оставило луг и направилось в свой последний путь вверх по дороге, ведущей к вершине Волчьего Прохода. Позади они оставили огромную насыпь, увенчанную копьями и цветами, где покоилось почти двести членов племени. Несколько повозок, следовавших в караване, были полны раненых, которые не могли двигаться самостоятельно. Стадо лошадей увеличилось почти вдвое. Число потомков Хуннула достигало теперь сотни. А в надежной теплой глубине материнских животов зрело еще по меньшей мере сто жеребят. Династия, заложенная черным жеребцом, брала бурное начало.
Когда люди взобрались выше в горы, печаль на их лицах смешалась с радостью. Сверкающие снегом горные пики возвышались над ними, ноздри щекотал резкий горный аромат. Далеко за полдень они миновали горный перевал, и все от мала до велика уставились на подернутые туманом земли к востоку, где им предстояло обрести свою новую родину.
Валориан твердо решил быть последним членом племени, который пройдет через перевал. Он остановил Хуннула на самой высокой точке скалистой дороги и следил, как последняя повозка, несколько всадников и воины охраны проезжали мимо и спускались по дороге вниз к широкому плоскому плато, где племя остановилось на ночь.
Даже если бы он очень постарался, он все равно не смог бы никому описать те чувства, которые владели им. Его существо превратилось в смесь воспоминаний, надежд, чувств, которые омывали его бесконечным, неподдающимся управлению потоком. Самое главное чувство, как он решил про себя, была признательность богине Амаре. Без Матери-Богини они по-прежнему влачили бы жалкое существование в Чадаре.
В сознании ярко вспыхнуло воспоминание об открытом им на далеком севере каменном храме, и он неожиданно решил, что племя начнет создавать свои новые законы и порядки прямо сейчас. Они соорудят памятник Амаре, символ проделанного ими пути и благодарности, которая вечно будет жить в их поколениях. Возможно, что это широкое плато как нельзя лучше подходило для этой цели.
В этот самый момент вокруг него закружился нежный ветерок, вздымая гриву Хуннула и развевая одежду Валориана. Он принес с собой непередаваемый аромат сладости и нежности, который Валориан уже чувствовал однажды. Цветок, который раздвинул камни. Сила жизни.
– Амара, – выдохнул он.
Ветерок пролетел мимо, лаская кожу лица. Он ощутил знакомое чувство полного комфорта и уверенности, которое наполняло его раньше в присутствии Амары, и он завертел по сторонам головой, пытаясь разглядеть ее.
Хуннул замотал головой, издавая приветственное ржание.
– Ты преуспел, сын мой, – прошептал
– Благодаря тебе, – отозвался Валориан.
Голос рассмеялся, словно ветер тронул листву деревьев.
– Я дала тебе в руки инструменты. А уж ты сам должен был решать, как ими воспользоваться.
Валориан почувствовал, как внутри у него потеплело от похвалы богини, но все же ему нужно было спросить у нее одну вещь.
– Правда ли, что мой дар ты передала и моему сыну?
– Им всем. И всем детям твоих детей тоже.
Слезы, неведомые до той минуты Валориану, наполнили глаза охотника. Богиня вручила ему великий дар, а он своей слабостью и глупостью разрушил его.
– Значит, горфлинг был прав, – прошептал охотник.
– Да, сын мой, и его проклятие нельзя изменить, потому что оно было произнесено бессмертным. Но я обещаю тебе. Не все из твоих потомков будут уничтожены. Нескольких я могу спасти, и когда придет надлежащее время, они вернут племени твой дар.
Он склонил голову и прошептал:
– Благодарю тебя.
И неожиданно закрутившись в порыве, ветер улетел, унося с собой аромат и чувство покоя. Валориан и Хуннул остались одни на перевале.
Вождь поднял руку в прощальном приветствии, а затем он верхом на черном жеребце навсегда оставил позади империю Тарниша и направился вперед, чтобы присоединиться к племени.
ЭПИЛОГ
Последние слова предания, рассказанного Габрией, мягко упали в тишину. Очень бережно она коснулась рукой щеки золотой маски, лежавшей у нее на коленях, а потом подняла голову и обвела глазами слушателей. Ее предание заняло несколько часов, но люди смотрели на нее внимательно, все еще находясь под впечатлением. Кое-кто начал потягиваться. Кто-то протер глаза, и приглушенные голоса прорезали тишину.
Но один человек продолжал смотреть на нее с таким выражением, словно вдруг понял правду, которую всегда знал, но не верил до этого самого момента.
Она нежно взглянула на него сверху вниз:
– В чем дело, Саварон?
Молодой человек сел, переводя глаза с нее на отца и обратно.
– Ведь это вы, правда? – с каким-то благоговейным страхом спросил он. – Это предание о вас.
Габрия взглянула на Этлона, и их глаза встретились. В них светилось понимание. В прошлом им самим не раз приходила в голову подобная мысль, но они не были настолько самоуверенны, чтобы поверить в такую возможность. Желания богов порой непостижимы и таинственны для простых смертных.
Но Саварон был совершенно ошеломлен подобной идеей.
– Все сходится, – вскричал он, вскакивая на ноги. Мама, ты и отец – прямые потомки Валориана. Вот почему вы обладаете даром творить чудеса. И это вы вернули магию назад в племя. Обещание Амары свершилось!
Габрия склонила голову, чтобы скрыть румянец, выступивший у нее на щеках.
– Возможно, – сказала она в ответ, приподняв пальцами маску Валориана так, что она была устремлена на Саварона. – Но если это так, сын мой, то наследие Валориана перешло и к тебе. – Она снова посмотрела на него, ее зеленые глаза сверкали, как два драгоценных камня. – Отнесись к нему с заботой и уважением, ибо это дар богов.