Вальс Мефисто
Шрифт:
Он оглядел большую, просторную комнату, в которую Пола и Майлз вложили столько времени, любви и свободных денег. Она надеялась, что он приметит найденный ею на Второй-авеню французский столик, белые, собственноручно подрубленные занавески или нелегко давшиеся Майлзу книжные полки. По меньшей мере, надеялась услышать пару слов о сюрреалистической картине некоего корейского художника, в которую они вложили деньги, надеясь на последующее признание его таланта, хотя этого не произошло. Но Дункан отметил лишь довольно грязный световой люк.
Пола
– Да, видимо, студия, – сказал Майлз, наливая ему виски.
– Когда-то я жил в Вилидже и любил это местечко, люблю до сих пор, считаю одним из лучших в городе районов, хотя, пожалуй, жизнь здесь подорожала – но не это же главное?
Наряженная в красное платьице Эбби с интересом разглядывала знаменитого пианиста. Несмотря на присущую ей застенчивость в общении с незнакомцами, она собралась с духом и сказала:
– Я видела вас однажды по телевизору, мистер Эли.
– Неужели? Когда? – спросил он, улыбаясь словно родной дядюшка.
– Пару месяцев назад. Вы играли какую-то симфонию. Вы знаете Леонарда Бернстайна?
– Разумеется, знаю.
– Мне кажется, он замечательный.
– Я тоже в восхищении от Ленни. А ты любишь музыку?
– О, да. Особенно Битлз.
«Чего он добивается?» – спрашивала себя Пола, слушая доброжелательную болтовню Дункана и его вопросы к Эбби, касающиеся школы и друзей – наподобие тех, что он задавал родителям. Пола явственно ощущала нарочитость его очаровательных манер. Похоже, он изучает нас, думала она. Вот именно, изучает.
Но зачем?
Ужин состоял из филе палтуса под необычным кэрри [2] , риса свежего мексиканского горошка и салата с изюмом и дополнялся десертом – роскошным французским заварным кремом, украшенным ягодами клубники. Добавкой к пиршеству послужили купленные Дунканом три бутылки Гермитидж-Бланк шестьдесят второго года изготовления. Пола недоумевала, каким образом ему удалось справиться на кухне с подобной легкостью, но вынуждена была признать, что филе – лучшее из всех, которые она когда-либо пробовала. Даже на Майлза, предпочитавшего простую пищу, типа картофеля с бифштексом, еда произвела впечатление.
2
Овощной или фруктовый соус с различными пряностями.
За ужином Дункан продолжал расспрашивать их.
– Расскажите-ка о своем романе, – попросил он Майлза, повторно наполняющего бокала. – У него хороший сюжет? Вот что мне нравится, приключения, интриги и напряженность. Я не особенно люблю «интеллектуальное чтиво».
– Вообще-то, замысел довольно сложен, – ответил Майлз. – Фактически, настолько сложен, что я и сам несколько потерялся.
– В чем заключается
– Это история американской семьи на протяжении трех поколений. Она прослежена от начала века и вплоть до наших дней.
– Похоже на «Сагу о Форсайтах».
– Да, немного. Подобные романы, пожалуй, вышли из моды, но мне они нравятся. Конечно, для быстрой распродажи я ввел в роман много секса.
– О, чем больше секса, тем лучше! За это я люблю книги Иэна Флеминга – действие, напряженность и секс. Однажды я встречался с Флемингом. Очень интересный парень. Как называется ваша книга?
– Рабочее название «Темная сторона луны», но я поменяю его на лучшее.
– А чем оно плохо? Думаю, оно подходит. Нечто – как принято обозначать среди критиков – «двусмысленное».
– Или нечто бессмысленное. Дункан вытер губы.
– Если нуждаетесь в издателе, то Сидней Рэймонт один из лучших моих друзей. Рад буду замолвить за вас доброе словечко.
– У меня уже есть издатель.
– Но Сидней Рэймонт не обычный издатель. Имейте в виду, если он вас берет, книга получает наилучшую рекламу и презентацию. Он может «сделать вас».
Майлз глянул на Полу. Та догадывалась о чем он думал. Рэймонт – заманчивая приманка для любого писателя. Она повернулась к Дункану.
– Проблема в том, что Майлз обещал роман людям, которые в прошлом году издали его детектив.
– Они выплатили ему аванс под гонорар?
– Нет…
– Тогда у него нет перед ними никаких обязательств, не так ли?
– Думаю, они есть.
– Чепуха дорогая моя. Во всем, что касается творчества, а труд музыканта я расцениваю почти наравне с писательским, ваша первая обязанность – перед самим собой. Если Майлз получает шанс познакомиться с лучшим издателем в стране, он не должен его упускать. Впрочем, выбор за вами. Кажется, на кухне осталась еще одна бутылка. Не закончить ли ужин салатом?
Дункан ушел за вином, а Пола задумчиво смотрела на зажженные на столе свечи. Ей не понравилось вмешательство старика в литературную карьеру Майлза, хотя поневоле приходилось выразить ему благодарность за дружескую помощь. Еще больше ей не нравились его циничные рассуждения, но следовало признать, что в них содержалась немалая доля истины. Единственным и как ни странно, страстным желанием Полы было выпроводить Дункана из дома и никогда не встречать его вновь.
Он принес последнюю бутылку вина и наполнил бокалы.
За кофе Дункан вновь заговорил о Сиднее Рэймонте:
– Каждый год я устраиваю дома новогоднюю вечеринку. Терпеть не могу встречать Новый год где-либо вне дома – слишком много пьяных – поэтому я приглашаю гостей к себе. В общем, Сидней с женой будут у меня; почему бы не придти и вам обоим? В крайнем случае, это знакомство не помешает.
Майлз посмотрел на жену и по ее нахмуренным бровям понял, что она не согласна. Она перевел взгляд на Дункана.
– Мы с удовольствием придем.