Валтасар
Шрифт:
С другой стороны, я не слишком переживал и свои неудачи. Особенность моего характера в том, что они, конечно, отражаются на моем душевном состоянии — но лишь на минуту-другую. У меня просто нет времени переживать их слишком долго.
Случалось, к некоторым писателям я относился нетерпимо, к другим —
Старость
Пока человек молод, он пытается обогнать мир. Потом едва поспевает шагать с ним в ногу, и наконец — мир начинает его обгонять.
Еще в Мексике, находясь в полной изоляции, я об этом не думал. Делал свое дело — все остальное меня не касалось. Но после возвращения в Европу и Польшу я оказался в гуще непростой действительности — необходимо было как-то с этим справляться. Что не всегда удавалось. Поначалу я оставался в моде, что казалось мне естественным результатом моего долгого отсутствия — в течение тридцати трех лет я напоминал о себе весьма скупо. На улаживание простых, но жизненно важных дел ушло каких-нибудь три года. Я занимался жильем, бумагами и прочими земными, будничными проблемами. Только потом смог осмотреться и понять, что, в сущности, я старею.
Неожиданно «на помощь» пришла афазия. Она подействовала на меня как самоубийство — хоть и неудавшееся, но оставившее неизгладимый след. Поменяв имя и подписываясь «Валтасар», я открыто признаюсь в собственном несовершенстве. С этого момента меня нельзя ни хвалить, ни осуждать
Другое дело — моя принадлежность к Польше. Что бы я впредь ни написал, без сомнения, будет принадлежать Польше. А совсем еще недавно бывало по-разному. Привыкший к свободе и еще полный сил, я не мог свыкнуться с мыслью, что Польша — моя судьба. Но теперь могу говорить и писать только по-польски и испытываю облегчение, как человек, после долгих скитаний вернувшийся в родной дом.
Заключение
Моя книга не претендует на совершенство. Даже если она окажется всего лишь на приемлемом уровне, то цель — возвращение к литературе после инсульта — будет достигнута. Процесс создания этой книги был одним из элементов довольно сложного и неординарного лечения. Я писал от руки, по нескольку страниц в день. Пани Беата Миколайко — мой врач — читала написанное, и мы вместе работали над текстом, внося многочисленные поправки. Хочу добавить, что на протяжении последних четырех лет я написал несколько тысяч страниц текста, который никогда не будет использован. Он уже выполнил свою задачу как тренировочный материал в терапии.
Моей реанимацией и послеоперационным лечением занимались сотрудники II кафедры и Клиники внутренних болезней в Кракове. Приношу благодарность профессору Анджею Щеклику и всему персоналу клиники за чрезвычайно внимательное отношение и заботу.
И наконец я хочу посвятить эту книгу всем, кто страдает афазией — таких людей в Польше немало. Мы благодарны за все, что помогает нам преодолеть болезнь. Надеюсь, моя книга тоже будет этому способствовать.