Вамп
Шрифт:
— Ой, у тебя шершавится, — сообщает Люта, проводя ладошкой по моей голове.
— В каком смысле?
— Щетинка. У тебя волосы отрастают, а ты не сбрил.
— Вот и хорошо. Пусть отрастают. Чтоб всякие козявки не лезли.
— Сам козявка.
— А ну брысь отсюда. Зови следующую.
— Нету больше никого, — с победным видом заявляет Люта, будто бы этим ответом меня уела, — Я была последняя. А еще мне сказали отвести тебя к боссу.
— Ну пошли… раз сказали.
Мы спускаемся на первый этаж и Люта подводит меня к боссу,
— Виктор? Охренеть, точно ты?
— Котяра? Жив еще, пожиратель оливок?
Мы обнимаемся с Котярой, как старые добрые друзья после многолетней разлуки. Люта пронаблюдала сцену радостной встречи округлившими глазами и тут же куда-то усквозила, будто ветром сдуло. Котяра ведет меня к дальнему столику, на ходу подавая подвернувшемуся официанту затейливый пальцевый знак. Мы еще не успели усесться, а на столике появляются два бокала, бутылка коньяку и вазочка оливок.
— Витя, про тебя столько слухов ходило… — Котяра на правах хозяина разливает, — …за встречу.
Чокаемся, выпиваем. Заедаем оливками.
— Теперь меня зовут Вик.
— Да? Ладно. Пусть будет Вик, — Котяра разливает повторно и сразу поднимает бокал, — Вздрогнем… да, каких только слухов про тебя… то ты в зомби превратился, то в демона, потом вообще пропал… ни слуху, ни духу… сколько ж тебя не было? Лет десять?
— Семнадцать.
— М-да. И вот нарисовался. Как тебя в вампы занесло? Да еще и в высшие!
— Случайно вышло, — кривлюсь, — Главное жив.
— Это верно. Жив — это главное. Давай… за жизнь.
— Будь здоров… — чокаемся, выпиваем, закусываем. И понимая умом, что лезу не в свое дело, но видать, коньяк в голову ударил, задаю вопрос, — Слушай, Котяра, я все понимаю, дело торгашеское — беспринципное, но зачем ты малолетку на работу взял?
— Ма-ло-летку, — повторяет Котяра по слогам и смотрит на меня изучающим-вопрошающим взглядом.
— Да-да. Нефиг на меня так смотреть. Я же не слепой. Ей еще в куклы играть…
— В ку-клы… — снова повторяет за мной Котяра и усмехается, — Дай угадаю, Вик. К тебе на прием влезла мелкая, чернявая, верткая как мартышка и щебечет, не замолкая, как стая воробьев?
— Ну…
— А теперь еще раз угадаю, — Котяра уже не стесняясь растягивает лыбу от уха до уха, — Она развела тебя на инъекцию антимутагена.
— Э-э… мля-я…
— Да ладно не тушуйся, считай, моя недоработка. Нечего было эту шлындру к тебе отправлять.
— Так она того… не того… не занимается этим…?
— Ох, Вик, ты извини за прямоту, — Котяра качает головой, будто поверить не может, — Все-таки ты — не семи пядей во лбу. Но я-то, слава богу, еще мозги не растерял. Я это ходячее бедствие к клиенту на пушечный выстрел не подпущу… — тут Котяра поворачивается к залу и громко и даже довольно грозно кричит, — Мишка, Лютка! А ну быстро сюда, черти босоногие.
На Котяровы вопли прибегают двое: та самая Люта и еще один паренек, чуток ее постарше.
— Да, дядя Кот.
— Да, пап.
О
— Куда ночью собрались, лишенцы? — Котяра грозен, только что шерсть на загривке не топорщится.
— Пап, мы никуда… — начинает оправдываться парень, не замечая бегающих глазенок Люты, — …после того раза мы…
— Не врать мне! — бушует Котяра, — А кто доктора на антимут развел, я что ли?
— А, ну это… — парень не иначе картину произошедшего влет уяснил и тут же начал девчонку выгораживать, — …это мы так с Люткой на спор… исключительно пошутить.
— Я сказал не врать! — орет Котяра, — Значит так. Сегодня будете драить все здание. Чтоб блестело как младенческая попка после купания. Ясно?
— Пап, мы же это…
— Вам все ясно?! — перебивает Котяра парня, — Сейчас же тащите ведра. Начнете с ресторана.
Оба подростка обреченно кивают, разворачиваются и удаляются, поникнув головами, шмыгая носами. Котяра снова оборачивается ко мне, наливает по полной, отхлебывает неслабо.
— Такие вот дела, Вик, — вздыхает обреченно, — А ты говоришь, торгаш беспринципный. Устроил тут у себя детский пансионат…
— Вот оно как. Извини, Кот. Не знал, что ты ей дядя.
— Да какой я ей в жопу дядя? — моя очередная «догадка» вгоняет Котяру в досаду, — Пришла пару лет назад. «Возьмите меня клиентов обслуживать. Я уже большая. Понимаешь?» — Котяра бесподобно пародирует манеры Люты, — «Я наполовину темная эльфийка. Понимаешь?» … а сама еще нос подтирать не научилась… сопля зеленая. Пришлось приютить. Да и Мишке хоть какая-то компания. Он ведь тоже полукровка. Такой же выблядок…
— А Мишка, он тебе кто? — спрашиваю осторожно, а то достало меня выглядеть дураком.
— Сын, кто же еще, — и опять Котяра мною недоволен, — Кому бы я еще позволил себя папой называть?
— Да ну тебя, — тут и сам начинаю заводиться, — Пойди разберись с твоей Санта-Барбарой.
— Извини, Вик, не кипятись, — смягчается Котяра, — Давай еще по одной.
Мы выпиваем еще по одной… за детей…
— В первый год дело было, когда еще здесь гардеробные решетки стояли, — по ходу Котяре захотелось выговориться, — Ну и сошелся я с одной эльфийкой. Завертелось-закрутилось. Она забеременела. Вот так Мишка у нас и народился.
— Это сколько ему сейчас?
— Шестнадцать исполнилось.
— Рад за тебя. Жена… сын…
— Я тебе поражаюсь, Вик, — хмыкает Котяра, — У тебя что ни предположение, то обязательно мимо кассы… черт, ты только не заводись опять… нету у меня жены. Для эльфов смешение кровей — позор до седьмого колена. Так что эльфийка моя практически сразу срулила в родной мир. Потому и Мишка изгоем рос. Его я, считай, один и воспитывал.
— Я помню тогда семнадцать лет назад, — аккуратно, как мне кажется, перевожу разговор в менее эмоциональное русло, — Эльфы здесь хотели на широкую ногу развернуться.