Вамп
Шрифт:
Один раз, правда, в приемное отделение затащили до невменяемости бухого хоббита извозчика, лягнутого в башку собственным ослом. Луна начала было делать ему перевязку, а Юп показывать, как тело крепится ремнями к каталке, но прибежал какой-то больничный врач, наорал на нас, что мы де пытаемся отжать его застрахованного пациента, и укатил хоббита в больничные глубины. Мы вернулись на кушеточку.
– Слушайте, ребята, – спрашиваю осторожно, – Вы не подумайте, я против такой непыльной работенки ничего против не имею…
–
– А что, наши пациенты болеют только в темное время суток? – задаю резонный вопрос.
– В точку, – подтверждает Юп, – Когда вылазят скрипуны, тогда и наши пациенты появляются.
– Юп, – Мерка толкает своего парня локтем в бок, – Объясни Вику нормально. Он ведь про скрипунов даже не слышал.
– Правда ваша, – подтверждаю, – Не слышал.
– Ну, скрипуны – неизбежное зло любого портового города… – начинает объяснять Юп.
– Пардон, – вежливо останавливаю Юпа, зачем-то перейдя на французский, – Не знал, что город перешел в разряд портовых. Это, типа, последствие глобального потепления?
– Это, типа, последствие наличия межмировых порталов, – отвечает Юп, – У нас тут транспортный хаб. Стационарные порталы коротко называют портами. И этих портов у нас пять штук. Поверь, через магические порты проходят такие объемы грузов, что нашим морским портам в привычном понимании и не снились.
– Зате-ейливо.
– А ты думал… половина городского населения работает в портах, вторая половина обслуживает тех, кто работает в портах.
– Ну а кто ж такие скрипуны? – задаю еще один резонный вопрос.
– Твари неживого хаоса. Вокруг портов постоянно появляются спонтанные «пробои» из параллельных пространств. Что-то вроде побочного эффекта. Вот из них скрипуны и лезут.
– И скрипуны эти опасны… – делаю предположение.
– Очень опасны, – Мерке тоже захотелось принять участие в моем просвещении, – Они не просто наносят раны, а еще запускают самые непредвиденные мутации.
– И что за мутации? Рога могут вырасти?
– Зря смеешься. И рога, и жабры, и копыта, но хуже другое… – Мерка явно не шутит, она предельно серьезна, – …мутация внутренних органов. Вот вчера, к примеру, у одного парня печень мутировала и превратилась в почку. Иметь лишнюю почку может и неплохо, но при этом не иметь ни одной печени – совсем нехорошо.
– Это верно, – хмыкает Юп, – Когда у тебя нет ни одной печени, лишняя почка радости не приносит.
– Э-э. И как это лечить?
– А вот тут мы подошли к главному. Магия исцеления здесь бессильна. Она не воспринимает мутировавший орган как болезнь. Подлечить почку она может, а вот превратить ее обратно в печень – фиг!
С моих губ готов был сорваться очередной резонный вопрос, но тут притащили пациента, резко стало не
– Рваная рана от плеча до локтя правой руки, – проговаривает Сат по ходу осмотра, Луна делает пометку в ЛПО, то бишь в листе первичного осмотра, – Срезайте одежду.
Юп кинулся было за ножницами, но Сат его останавливает:
– Это задача Вика, – говорит он и смотрит на меня льдистым своим хирургическим взглядом.
«Для Вика, так для Вика, – думаю, – не зря я упражнялся со своим лазерным резаком». Выставляю от ногтя указательного пальца сантиметровое лезвие и в несколько движений срезаю рукав довольно плотной кожаной куртки. Сат недовольно хмурится, видимо, считает мои действия недостаточно умелыми. Зато сам я от себя тихо офигеваю. Толстую куртку портового грузчика мой резак раскроил как бумажку… движением пальца… без усилий… это ж просто круть!
– Наблюдаю скоротечные мутации кожного покрова и мышечных тканей в области ранения, – продолжает Сат осмотр теперь уже голой руки, – Что явно указывает, рана нанесена скрипуном.
Луна с непроницаемым видом делает пометки в ЛПО, а у меня глаза лезут из орбит. Кожа вокруг раны прям на глазах превращается в какую-то роговую крокодилью шкуру. Из оголенной мышцы словно бамбук ползут какие-то отростки, закручиваясь в колечки и спирали. Мне даже подумать страшно, во что превратится эта рука через несколько минут.
– Юп, анестезия… давай сразу универсальную, – командует Сат.
Я думал, Юп сейчас куснет пациента своим клыком, но он лишь загоняет ему в вену иглу с гибкой трубкой, а конец трубки надевает себе на клык. Соглашаюсь, так эстетичней, да и удобней. Кровь по трубке поднимается вверх до клыка Юпа, навстречу кровяному току из клыка вниз устремляется светлая жидкость, видимо та самая анестезия.
Жидкость смешивается с кровью, а затем эта смесь будто под давлением закачивается в тело пациента. Юп сдергивает трубку с клыка, несколько капель оставшейся в ней крови брызгают ему на подбородок, отчего Юп становится похож на «настоящего» вампира.
– Мерка, диагностируй, – Сат отдает следующее распоряжение.
Мерка вставляет свой клык в эту же трубку. И снова кровь поднимается вверх пока не достигает ее клыка. Мерка будто пробует кровь на вкус, а может так оно и есть.
– Квартерон. Три четверти – орк, одна четверть – гном, – отчитывается Мерка, из-за надетой на клык трубки голос ее слегка шепелявит, – Группа крови два-джей-четыре-сигма-положительная.
– Готовь антимутаген, – Сат кивает удовлетворенно.
И опять из клыка в трубку проливается жидкость, смешивается с кровью и уходит в тело.