Вампир в законе

В углу зашевелилось, брякнул металл, на свет выполз домашний нетопырь Малиганов. Серый, словно присыпанный пылью, сгорбленный от старости, уже совсем не похожий на человека. Пахло от него сыром. За нетопырем волочилась по полу толстая ржавая цепь.

– Привет, Жан. – сказала Лота.

Глаза Жана – желтые и выпуклые, как костяные шарики. Говорить нетопырь разучился, но все еще понимал слова… или делал вид, что понимает. Вампиры боятся старости даже больше людей. Лота закатала рукав. «Элжерону

пора сменить привратника.» Жан мгновение стоял неподвижно, потом уткнулся носом ей в ладонь и с шумом втянул воздух. Лота едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Прикосновение мертвой плоти было влажным и – неприятно-ласкающим.

Старый нетопырь.

– Кэ-олик, – сказал вдруг Жан. Поднял взгляд на девушку. – Кэ-олик. Е-а.

Лота вздрогнула. Не то, чтобы она боялась – Жан на то и поставлен, чтобы определить, кто пришел. Древнюю Кровь вампиры распознают безошибочно, их даже используют в качестве ищеек…

Жан впервые за много лет нарушил молчание… что случилось?

Нетопырь приставил указательные пальцы к голове, словно ребенок, изображающий «бычок, бычок бодается». Пару раз подпрыгнул. Старательно зашевелил носом.

– Кэ-олик. Е-а. Кэ-олик. Да-ай.

Лота вдруг поняла. Камень-сердце! Кролик. Еда. Вот оно что…

– Жан? – Лота выпрямилась, огляделась. – Кто научил тебя этому?

– Я.

Голос, казалось, шел со всех сторон. Лота поежилась. Весело начинается визит к дяде. Её рука спустилась к поясу и легла на рукоять небольшого пистолета. Если не обладаешь Талантом, дающим силу или неуязвимость, лучше положиться на старый добрый порох.

– Кто здесь? – сказала Лота. Светильник, висящий над головой, настроения не улучшал. Лучшей мишени и не придумаешь. Лота и нетопырь в круге света, остальное пространство тонет в темноте. Неужели Элжерон устроил ей ловушку? Но – смысл?

Или это Древоточец со своими шуточками?

– Я спрашиваю: кто здесь?

– Я, – повторил голос после короткой паузы.

Проклятое эхо. Старый подземный ход, ведущий в резиденцию Малиганов – отличное место для розыгрышей. Камень-сердце! Сам Хаос не разберет, кто говорит и откуда. И как в такую задницу, простите за грубость, стрелять?

Жан заскулил.

Лота краем глаза посмотрела на старого нетопыря. Потом развернулась, выхватывая пистолет…

Жан сделал стойку.

Лота нацелилась поверх его головы. В пустоту. Значит, ты там, голос? Попробуй теперь пошути… c серебряной-то пулей…

Серебро убьет человека, остановит оборотня. Две трети Малиганов тоже остановит – пусть ненадолго… на несколько мгновений… но это лучше, чем ничего.

Дело за малым – попасть.

Там, решила Лота.

– Левее, – сказал голос с непонятной интонацией. Лота сжала зубы. Ты не Ришье, подумала она, тебе всегда хватало выдержки. Лота выдохнула… задержала дыхание…

– Не надо стрелять, – сказал голос. – Здесь, знаете ли, отвратительное эхо… Посмотрите налево.

Лота

посмотрела.

Незнакомец встал на границе светового круга. Высокий черный силуэт. Видна лишь половина лица.

Очень красивого лица, подумала Лота невольно. Прямо таки скульптура работы хорошего мастера. Новая игрушка Сушеного Гэвина? Не одних же уродов ему лепить. Неплохо бы и разбавить.

Голем? Жаль.

– Миледи, – незнакомец поклонился. Невероятно изящно для голема. – Лота Хантер, урожденная Малиган, если не ошибаюсь?

Выговор был странный, с едва заметной неправильностью.

– Кто вы?

– Новый дворецкий лорда Элжерона. – он вновь поклонился. Нет, не голем. Вампир. – Мое имя Яким. С вашего позволения – Яким Красавчик.

Еще бы… с такой-то внешностью. Лота опустила пистолет.

– Ничего не скажешь, скромно!

– Не торопитесь с выводами, миледи, – сказал незнакомец. Лоте вновь почудилась в его голосе насмешка. Она вскинула голову. – Вы еще не видели меня целиком…

– А что, по частям ты симпатичнее?

– Может быть, миледи… Все может быть. Вы готовы?

К чему? – хотела спросить Лота, но тут новый дворецкий лорда Элжерона шагнул вперед…

Свет.

Тьма.

– Лорд Маран, со свойственным ему остроумием, называет меня Половинчиком.

Логово Малиганов по-прежнему выглядит как жилище сумасшедших колдунов, решила Лота. Впрочем, ничего удивительного. Несколько веков кровавой бойни – и вот пожалуйста. Словно идешь по скелету древнего чудовища. Свет фонаря выхватывает из темноты огромные кости, побелевшие и выщербленные от времени. На самом деле это каменные колонны, поддерживающие свод – но попробуй убеди в этом свое воображение. Ощущение опасности не исчезает, а становится с каждым шагом сильнее…

Фонарь в руке Красавчика мигнул и погас.

Темнота.

Лишь перед глазами пляшут желтые пятна.

Лота почувствовала нарастающую дрожь во всем теле. Заколотилось сердце. Виски сдавило. «Камень-сердце! – подумала Лота. – Как я, оказывается, отвыкла от причуд Логова.»

Дрожь оборвалась.

– Прошу прощения, миледи, – прозвучал во мраке приглушенный голос Красавчика. На него это тоже действует? – С вами все в порядке? Сейчас я зажгу фонарь…

Лота выдавила смешок.

– Меня это не пугает, – сказала она. Сердце по-прежнему билось, как окунь на крючке. – Я здесь выросла. Всего лишь дыхание Логова… Все дети Малиганов о нём знают…

– Не сомневаюсь, миледи.

Яким открыл дверцу и зажег фонарь. Лота в который уже раз поразилась внешности Половинчика.

Одно плечо нового дворецкого заметно выше другого. Казалось, Якима когда-то разрезали на две неравные части. Затем, кое-как состыковав, сшили половинки – причем крупными стежками, не заботясь об аккуратности, а только о прочности…