Вампир
Шрифт:
Судно выглядело так, как будто его исторгла преисподняя.
Оно было черным и примерно вдвое больше, чем пиратский парусник. На палубном ограждении — круглые щиты и опасные металлические шипы. Паруса и такелаж тоже черные. Единственное, что на нем не было черным, — это огненно-красный дракон, красовавшийся на главном парусе.
— Шайтан! — с трудом выговорил Абу Дун.
— Не совсем, — пробормотал Андрей, — но боюсь, что ты близок к истине. — Он с трудом оторвал взгляд от черного парусника и снова посмотрел на «Чайку».
Тем
— Это они! — крикнул Доменикус. — Убейте их! Сожгите дьявольское отродье! Убейте их всех! — Он сделал неловкое движение левой рукой, от чего едва не потерял равновесие.
На палубе черного парусника появилась одна-единственная причудливая фигура. Человек был огромного роста, не меньше двух метров, и Андрей не был уверен, что речь шла действительно о человеке, потому что его лицо оставалось плохо различимым, как и фигура. На нем было темно-красное одеяние цвета свернувшейся крови с длинными, с палец, шипами. Его лицо скрывалось за забралом, по форме напоминавшим какое-то мифическое существо. Предположительно это был дракон, изображенный на парусе.
— Сожгите ведьм! — крикнул Доменикус срывающимся пронзительным голосом.
Кроваво-красный рыцарь поднял руку. За ним на палубе вспыхнула маленькая, но невероятно белая искра. Андрей был ослеплен, закрыл глаза и отвернулся, но это не помогло.
Искра превратилась в полосу оранжево-красного огня, которая, как раскаленный палец, поднялась в небо, а потом снова опустилась вниз, остановившись на пиратской шхуне. Она перемещалась неторопливо, почти вяло и имела ближнюю цель: полукруг из жидкого огня, не достигнув шхуны, остановился на воде в двух метрах от носа.
Пламя не погасло.
Андрей растерянно наблюдал за происходящим: вода не гасила огонь, — напротив, огонь воспламенял воду!
Абу Дун, не веря своим глазам, втянул ртом воздух.
— Что это? — прохрипел он. — Колдовство!
«Не совсем, — думал Андрей в смятении. — Но что-то подобное».
— Греческий огонь! — пробормотал он. — Боже правый, это же греческий огонь!
Ответ Абу Дуна утонул в отчаянном крике. Огненный луч пошел дальше, коснулся носа шхуны и поджег ограждение. Люди в ужасе побежали, но один из пиратов оказался недостаточно проворным. Его одежды коснулась искра, и этого было достаточно, чтобы он вспыхнул, как живой факел. Едва держась на ногах, он с диким криком отступил на несколько шагов и рухнул, в то время как перед ним весь нос шхуны полыхал огнем.
— О Аллах! — кричал, задыхаясь, Абу Дун. — Спасайтесь! В воду!
Если сквозь треск огня и хор пронзительных воплей его люди что-то и слышали,
— Бегите! — кричал он. — Спасайтесь!
Но как? Он знал, что шхуна погибла. Никакая сила в мире не могла затушить греческий огонь. Нос корабля полыхал ярким пламенем, которое погаснет лишь в том случае, если не останется ничего, что способно гореть. Тот, кто на борту судна со знаком дракона обслуживал дьявольский механизм, обрушивший на шхуну этот, казалось бы, давно забытый ужас из древности, делал все с пугающей точностью. Огненный луч прогрыз переднюю палубу, брызнул полыхающим пламенем на такелаж и поджег паруса.
Андрей давно уже потерял Абу Дуна из виду. Жар был почти невыносимым. Деляну бросился по трапу вниз и увидел, как Фредерик из последних сил отодвигает тяжелую дверь в невольничий трюм.
— Нет! — кричал он. — Нет!
Тем временем жар проник уже и сюда, вниз. Злой, пылающий свет заполнил люк, через который спустился Андрей. У него не было времени что-либо объяснять. Не обращая внимания на протесты Фредерика, он схватил его, поднял и понес к трапу. Жар, как невидимая рука, ударил в него, он задыхался, но продолжал двигаться вперед.
Палуба превратилась в сущий ад из огня, света, криков и сумятицы. Фредерик хрипло закричал. Андрей сначала, даже не пытаясь ориентироваться, почти вслепую бежал в том направлении, где свет не был особенно ярким и откуда жар не опалял его лицо. Какая-то охваченная пламенем фигура прошла, шатаясь, мимо и, обессилев, упала. Андрей налетел на палубное ограждение и чуть не свалился в воду. Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он высоко поднял Фредерика и швырнул его за борт, прочь от зверского, все разрушающего огня.
— Плыви! — закричал он. — Плыви к берегу!
Еще до того, как Фредерик, громко шлепнувшись о воду, исчез в ней, Андрей и сам перепрыгнул через ограждение.
После жесточайшего жара, царившего на палубе пиратской шхуны, ледяная вода вызвала настоящий шок. Андрей инстинктивно ловил ртом воздух, глотал воду и чувствовал, как его сердце сбивается с ритма, а силой падения он вдавлен в воду на несколько метров.
Деляну автоматически начал барахтаться и снова оказался на поверхности воды, задыхаясь и лихорадочно открывая рот. Раскаленный воздух обжег ему горло и заполнил легкие белой жидкой болью. Он кричал, погружался в воду и каким-то образом снова оказывался на поверхности, не зная, где он и в каком направлении движется.