Вампиры ночи
Шрифт:
Осторожно толкаю дверь и оказываюсь в ярко освещенной раздевалке. Дверь с грохотом захлопывается. Девять переодевающихся женщин смотрят на меня.
– Привет, – обращаюсь к ним по-русски.
Шестеро из них просто игнорируют приветствие, а остальные трое осматривают с ног до головы, словно я клиент, перепутавший двери. Честно говоря, на мне одной больше ткани, чем во всех их нарядах, вместе взятых.
Две женщины, вероятнее всего танцовщицы, сидят перед зеркалом, по периметру которого горят лапочки как в Голливуде. Одна загорелая, ее густые темные волосы лежат на грудях размером и
– Если она новая танцовщица, то Лукка окончательно сбрендил, – произносит женщина, и они вместе начинают смеяться.
Грубо. Но я держу рот на замке. Никто в этой комнате не знает, что я понимаю не только русский язык. Самое лучшее в том, чтобы быть Верити, – это возможность подслушивать, как люди откровенничают друг с другом, не догадываясь, что их понимают.
Остальные танцовщицы выходят из комнаты, оставляя шлейфы ароматов духов, и бросают меня наедине с двумя стервозными девушками и длинным столом, полным еды. Какого черта? Почему в раздевалке стриптизерш накрыт шведский стол?
Подхожу и осматриваю, что есть. Квадратики слоеных пирожных «Наполеон», имбирные булочки с сахарной глазурью, гора мандаринов и пирожки с разными начинками. Этого я не ожидала. Не думала, что братья Волковы захотят, чтобы их любимые танцовщицы обжирались углеводами.
Одна из девушек встает, хватает имбирную булочку и съедает ее. Потом еще одну, и еще.
– Попробуй, – говорит она с набитым ртом. – Пряники. Они потрясающие, вся еда здесь такая. Единственная причина, по которой я перестаю есть – это выход на сцену.
Она издает элегантный смешок, что заставляет ее твердый, как камень, пресс пульсировать.
– Не думаю, что у меня такой же метаболизм, как у тебя, – с улыбкой отвечаю ей.
– О, здесь самое лучшее! У Константина все специально низкокалорийное. Я похудела с тех пор, как начала работать тут!
– Возможно, это из-за танцев с шестом. – Показываю рукой на дверь.
– Попробуй, – снова говорит она. – Сегодня Рождество!
Девушка подмигивает мне, в то время как ее подруга пристально за мной наблюдает. Странно слышать, что в январе Рождество, но кто я такая, чтобы сопротивляться местной культуре? Отправляю в рот кусок медовика. Он сливочный, со вкусом ореха и дикого меда.
В последний раз подправив макияж, девушки возвращаются обратно в клуб, оставляя меня наедине с моей таинственной сумкой одежды. Неужели Константин настолько заботится о своих танцовщицах, чтобы приказать шеф-повару готовить им низкокалорийные рождественские угощения? Потому, что он сам танцор? Тяжко вздыхаю. Константина понять так же непросто, как и Лукку.
Сажусь за туалетный столик и заглядываю в сумку. Давайте посмотрим, что за ужас мне придется надеть сегодня вечером. Платье, которое выбрал для меня Константин, обтягивающее, черное и очень короткое, с глубоким вырезом и с практически голой спиной. Сдержанно, элегантно и достаточно сексуально, чтобы соответствовать образам других девушек в этом месте.
К платью прикреплена записка с витиеватым почерком.
Для Саскии. Веди себя хорошо.
Саскии? У меня скрутило живот, когда я увидела свое настоящее имя. Роняю платье. Откуда, черт возьми, он знает, кто я такая?
Поднимаю наряд и снимаю джинсы. Страх наполняет каждую клеточку тела. Раньше на заданиях мое настоящее имя никогда не раскрывали. Должна ли я рассказать Джексону? Нет, сначала мне нужно выяснить, как и что Константин обо мне узнал.
Быстро застегиваю платье и вздрагиваю, когда со скрипом открывается дверь и входит девушка.
Еще одна танцовщица, та, которую я уже видела, с эльфийскими чертами лица и необычными скулами. Молчу, пока она проходит в заднюю часть комнаты к шкафчикам, набирает на одном из них код и достает телефон. Не успев поднести его к уху, девушка начинает говорить:
– Это я, Асель. – Ее еле слышно. Мне требуется около трех секунд, чтобы понять, на каком языке она говорит. Казахский. Асель по-казахски означает «мед». Мило. Она сидит ко мне спиной, но я вижу в одном из зеркал улыбку на ее лице, взгляд прикован к тонкому колечку, которое она крутит на своем пальце.
– Буду через пять минут, – произносит девушка. – Я скучаю по тебе, Максим. Когда мы сможем снова встретиться?
Наступает пауза, затем она сводит брови, хмурясь.
– К черту моего брата! Арман не мой хозяин. Значит, работать в таком месте нормально, а встречаться с его лучшим другом – нет?
Мне приходится притвориться, что занята макияжем, чтобы ей не казалось, будто я подслушиваю. Хотя не уверена, что меня вообще заметили.
– Ты сможешь уехать на рассвете? – спрашивает она парня по телефону. – Я заканчиваю в шесть. Мы могли бы позавтракать вместе. Есть одно местечко.
В коридоре раздаются шаги. Отхожу от двери как раз в тот момент, когда она с грохотом распахивается.
– Вот ты где, моя Ведьмочка!
Лукка одаривает меня демонической ухмылкой. Сегодня на шести его передних зубах закреплена золотая решетка в форме клыков. Танцовщица уже повесила трубку и теперь сидит в кресле, словно кролик перед фарами машины. Лукка поворачивается к ней с улыбкой, и она, вскочив, начинает возиться с телефоном и засовывать его обратно в шкафчик.
– Меня ждет работа, – говорит она Лукке по-русски и, закидывая в рот виноградину со стола, пробегает мимо.
О, потрясающе. Телефонный разговор девушки был весьма интересным, но ее отпугнул один из братьев Гримм.
– Мне тоже лучше поработать, – обращаюсь я к Лукке.
Он ногой закрывает дверь и встает напротив меня.
– Добро пожаловать, Саския, – произносит он. – Или Брэнди? Может, Бренда? Возможно, я придумаю тебе свое собственное имечко. Что насчет Сабрины – маленькой ведьмочки?
– Ее зовут Сабрина – ведьма-подросток, – отвечаю я по-русски. – А что, если я назову тебя ДракЛукка – вялочленный вампир?