Вампиры
Шрифт:
Но в Бремене…
В Бремене кто-то рыскал в ночи.
В города китайских яиц и кукол, во времена хлеба из отрубей и спичек по шесть миллионов дойчмарок за коробок явились Бронко Билли и Уильям С. Двое суток они провели в Седле, кони их были в мыле.
Они спешились и привязали коней к фонарю на Вильгельмштрассе.
— Как насчет промочить горло, Уильям С.? — спросил ковбой-коротышка. — У меня от этого чертового мерцания голова раскалывается.
В трех шагах от него Уильям С. драматически замер, покрутил головой и направился к дверям ближайшего гастхауза. [65]
65
Gasthaus (нем.) —
В своем стетсоне и клетчатой рубашке Уильям С. напоминал потрепанное пугало или еще безбородого Абрахама Линкольна с детского рисунка. Глаза его были как блестящее стекло, сквозь которое будто просвечивало из глубины адское пламя.
Бронко Билли подтянул брюки. Он носил «левисы», выглядевшие на нем великоватыми, темный жилет, рубашку посветлее и большие кожаные чансы с тремя кисточками — у бедра, колена и лодыжки. Его шляпа казалась на три размера больше, чем надо.
В таверне все было мутно-серым, черным и ярко-белым. Плюс неизменное мерцание.
Они уселись за столик и принялись разглядывать посетителей. Бывшие солдаты в лохмотьях мундиров через семь лет после окончания Великой войны. [66] Безработные, зашедшие спустить последние несколько монет на пиво. В воздухе висел серый дым от трубок и дешевых сигарет.
Немногие заметили появление Уильяма С. и Бронко Билли.
Но двое заметили.
— Арапник! — сказал американский капитан, не снимая руки с плеча своего собутыльника сержанта.
— Чего? — спросил сержант, не снимая руки с плеча кельнерши.
66
Великая война — так в 20-30-е гг. называли Первую мировую войну.
— Гляди, кто там.
Сержант уставился в облако мерцающего серого дыма, окутывавшее ковбоев.
— Черт побери! — сказал он.
— Может, пошли подсядем? — спросил капитан.
— Вот уж amp;%#*! — выругался сержант. — Это же не наш фильм, ##% amp;сь оно все конем!
— Пожалуй, ты прав, — сказал капитан и снова стал потягивать вино.
— Помни, мой друг, — сказал Уильям С. после того, как официант принес им пиво, — что нет и не может быть отдыха в борьбе со злом.
— Ну да, да, но, Уильям С, мы же так далеко от дома. Уильям С. чиркнул спичкой, поднес ее к вересковой трубке, заправленной его любимой махоркой. Попыхал секунду-другую, затем глянул на своего спутника поверх кружки с откинутой крышкой.
— Мой дорогой Бронко Билли, — произнес он. — Не бывает «слишком далеко» для того, чтобы противостоять силам зла. Со здешней проблемой доктор Гелиоглабул сам управиться не смог, иначе он не стал бы вызывать нас.
— Ну да, но, Уильям С, моя задница стерта до крови после двух дней в седле. Надо хотя бы чуток соснуть, прежде чем встречаться с этим твоим доктором.
— Увы, мой друг, но в этом ты и ошибаешься, — проговорил высокий ковбой с ястребиным носом. — Потому что зло не спит никогда. В отличие от людей.
— Но я-то человек, — отозвался Бронко Билли. — Я бы сказал — давай придавим.
Тут в таверну вошел доктор Гелиоглабул.
Он был одет как горный проводник-тиролец — в ледерхозен, [67] шляпу с пером, горные ботинки и подтяжки. В руке он держал альпеншток, громко клацавший об пол при каждом шаге.
Пробившись через мерцающую темноту и дым, он встал перед
— Доктор… — начал он.
— Уленшпигель, [68] — перебил его тот, предостерегающе вскинув палец к губам.
67
Lederhosen (нем.) — кожаные штаны на помочах.
68
Уленшпигель — Тиль Уленшпигель — герой нидерландских и немецких плутовских народных легенд XIV–XV вв., бродяга, плут и балагур.
Бронко Билли закатил глаза.
— Доктор Уленшпигель, познакомьтесь, пожалуйста, с моим помощником и хронистом, мистером Бронко Билли.
Доктор щелкнул каблуками.
— Присаживайтесь, — сказал Бронко Билли, ногой выпихнув из-под стола свободный табурет.
Доктор в своем опереточном наряде сел.
— Гелиоглабул, — прошептал Уильям С., — что это за дела?
— Мне пришлось явиться инкогнито. Есть… кое-кто, кому нельзя знать о моем здесь присутствии.
Бронко Билли перевел взгляд с доктора на Уильяма С. и обратно и снова закатил глаза.
— Значит, поднят зверь? [69] — поинтересовался Уильям С, и глаза его полыхнули пуще прежнего.
— Совершенно небывалый зверь, — ответил доктор.
— Понимаю, — сказал Уильям С. и затянулся трубкой; глаза его сузились. — Мориарти?
— Берите выше. По сравнению с этим злом Мориарти — жалкий щенок.
— Выше? — переспросил ковбой, сведя кончики пальцев домиком. — Не представляю, как такое возможно.
— Я тоже не представлял до прошлой недели, — произнес Гелиоглабул. — Но с тех пор город захлестнула волна кошмаров. По ночам улицы полны крыс, они наводняют дома. Когда стемнеет, в этой таверне не останется ни души. Люди запирают двери покрепче и молятся — в наш-то век. Они вернулись к старым предрассудкам.
69
Значит, поднят зверь? — В русском переводе коронную фразу Шерлока Холмса «Game is afoot» принято передавать как «Игра началась» («Убийство в Эбби-Грейндж», пер. Л. Борового). Но у Конан Дойля здесь цитируется шекспировский «Генрих V» (акт III, сц. 1): «Стоите, вижу, вы, как своры гончих, / На травлю рвущиеся. Поднят зверь» (пер. Е. Бируковой).
— И с должным на то основанием? — спросил Уильям С.
— Неделю назад в гавань вошел корабль. На борту был один-единственный человек! — Доктор сделал драматическую паузу. Бронко Билли эффекта не оценил. — Экипаж, пассажиры — все пропали, — продолжил Гелиоглабул. — Оставался один лишь капитан, примотанный к штурвалу. И он был совершенно обескровлен!
Бронко Билли заинтересовался.
— Вы хотите сказать, — склонился над столом Уильям С, — что нам предстоит иметь дело с нежитью?
— Боюсь, что так, — подтвердил доктор Гелиоглабул, покручивая кончики усов.
— Значит, нам потребуется соответствующий боезапас, — сказал высокий ковбой.
— У меня все с собой, — отозвался доктор, доставая из рюкзака патронные коробки.
— Отлично! — сказал Уильям С. — Бронко Билли, револьвер при тебе?
— Чего?! Это ты о чем? «При тебе ли револьвер, Бронко Билли?» — это ты о чем? Уильям С, ты видел меня когда-нибудь без моих стволов? Ты что, совсем офонарел?
— Прости, Билли, — произнес Уильям С, должным образом пристыженный.