Вампиры
Шрифт:
Так близко я ее еще не видел…
Похоже, первое впечатление не было досадной ошибкой. Девушка просто сияла ослепительной красотой. Сейчас она выглядела несколько иначе — чуть старше, но по-прежнему была очаровательной.
А старикан годился ей в отцы. Возможно, это прозвучит банально, но женщина вовсе не нуждалась в старике. Точнее, она нуждалась вовсе не в старике…
Чуть позже она заметила меня, и мой восторг перестал быть для нее тайной. Обратив свой взгляд в мою сторону, она одновременно улыбнулась и смущенно покраснела. На мгновение девушка посмотрела в сторону,
Я просидел в баре еще час и, вероятно, немного перебрал с коктейлями, закусывая их оливками и картофельными чипсами из маленьких блюдец, стоявших на барной стойке. Все это время я старался, насколько это было вообще возможно, хотя бы ради приличия, не смотреть в сторону девушки, однако непрестанно думал о том, как лучше ей представиться. В конце концов я понял, что мудрить в этом деле не стоит.
Но вот как быть с этим стариканом? Да и черт возьми, ее призывный взгляд оставался первым и единственным за весь вечер. Неужели я ошибся? Или она просто ждет инициативы с моей стороны? Боже, ну сделай же так, чтобы он оказался ее отцом!
Она с видимым наслаждением потягивала мартини. Старик налегал на красное вино. Я попросил официанта принести им еще выпивки и записать ее на мой счет. Я уже успел перекинуться парой слов с барменом по имени Франческо, дружелюбным, щуплым парнишкой с юга. Но он был не в состоянии рассказать мне что-нибудь новое о них, твердя, что эта пара не проживает в гостинице. Обретаясь в отеле, я и сам знал это наверняка.
Как бы то ни было, вскоре мое угощение оказалось у них на столике. Девушка и старик не скрывали своего удивления. Придав лицу по-детски невинное выражение, красотка принялась расспрашивать официанта. Он кивнул в мою сторону и чуть заметно улыбнулся. Затем обернулся ее пожилой спутник. Он впился в меня взглядом пылавших, как раскаленные угли, глубоко посаженных глаз, но я обнаружил, что улыбаюсь в ответ, посматривая в сторону. Время, казалось, остановилось. Но лишь на мгновение. После чего девушка сказала что-то официанту, и он бодрым шагом направился к моему столику.
— Мистер Коллинз, сэр, тот джентльмен и юная леди благодарят вас и настаивают на том, чтобы вы присоединились к ним.
Это было, пожалуй, даже больше, чем то, на что я осмеливался рассчитывать в тот момент.
Встав из-за столика, я окончательно убедился, что выпил лишнего. Усилием воли мне удалось собрать остатки трезвого рассудка и подойти к их столику. Они остались сидеть, как и прежде. Голосом, в котором слышался шелест сухой травы, старик произнес: «Пожалуйста, садитесь». Официант со стулом наготове уже появился за моей спиной.
— Питер Коллинз, — представился я. — Как поживаете, мистер… э…
— Карпетес, — подхватил он. — Никос Карпетес. А это моя жена Эдриен.
Никто из них и не подумал протянуть мне руки, впрочем,
— Я безмерно признателен за приглашение, — сказал я, пытаясь изобразить улыбку на лице, — но уже вижу свою досадную ошибку. Видите ли, мне показалось, что вы говорили по-английски, и я…
— Приняли нас за англичан, — закончила девушка мою фразу. — Ничего удивительного, весьма частое заблуждение. Я армянка по происхождению, Никое — грек. Я не знаю греческого, Никое не говорит по-армянски, но мы оба говорим по-английски. Вы остановились в этой гостинице, мистер Коллинз?
— Да, но… В общем-то еще один день, ночь, а затем, боюсь, придется вернуться в Англию. — Я произнес это с грустным выражением лица и пожал напоследок плечами.
— Боитесь? — шепотом переспросил старикан. — А какая опасность в том, что вы возвращаетесь домой?
— Это такое выражение, — пояснил я. — Я хотел сказать, что боюсь, мой отпуск уже заканчивается.
Он улыбнулся странной, задумчивой улыбкой, и лицо его сморщилось, напоминая небольшой грецкий орех.
— Но ваши друзья, должно быть, будут рады вашему возвращению. Ваши любимые, близкие люди?
Я покачал головой.
— Лишь горстка друзей, из них близких — ни одного, любимых — тем более. Я одинок, мистер Карпетес.
— Одинок? — Его глубоко посаженные глаза блеснули, а руки, вцепившиеся в край стола, задрожали. — Мистер Коллинз, вы не…
— Мы понимаем, — перебив его, вступила девушка, — несмотря на то что мы супруги, по сути, мы тоже одиноки.
Видите ли, деньги сделали Никоса нелюдимым. Он нездоров, да и жизнь коротка. Он не желает тратить драгоценное Время на легкомысленные связи. Что касается меня, то могу вам сказать: люди не понимают наших отношений с Никосом. Им любопытно, но я очень закрытый человек, то есть тоже, можно сказать, нелюдима.
В ее голосе не было ни малейшего намека на осуждение ИЛИ обвинение, и все же я счел своим долгом сказать следующее:
— В мои намерения не входило совать нос в ваши дела, миссис…
— Эдриен. — Она улыбнулась. — Пожалуйста, называйте меня так. Я совсем не хочу, чтобы вы думали, что мы можем представить себе такое! Вовсе нет! Но я все равно скажу вам, что объединяет нас с Никосом. Чтобы покончить с этой темой раз и навсегда.
Ее муж, поперхнувшись, закашлялся и затопал ногами. Я вскочил и схватил его за руку, но он оттолкнул меня, сделав это, как мне показалось, с некоторым отвращением. В то же время Эдриен позвала официанта.
— Проводите, пожалуйста, мистера Карпетеса в уборную, — распорядилась она на хорошем итальянском, — и, будьте добры, помогите ему вернуться назад, к столику, после того как он придет в себя.
Уходя, Карпетес начал бурно жестикулировать. Возможно, старик пытался выразить таким образом свое сожаление но поводу случившегося, но, вновь зашедшись кашлем, он, пошатываясь, вышел, поддерживаемый официантом.
— Мне очень жаль, — произнес я растерянно, так как не знал, что подобает говорить в таких ситуациях.