Вампиры
Шрифт:
Он хотел подтвердить ее подозрение, но смог лишь кивнуть, с трудом хватая ртом воздух.
— Но ведь они задержали «Фримартин» у побережья Эссекса на двухнедельный карантин, — возразила она. — На борту не было никаких следов чумы.
— Болезнь убивает людей, — объяснил Эдмунд едва слышным шепотом, — но животные могут переносить заразу в крови и оставаться в живых.
— Ты не можешь этого знать!
Эдмунду удалось изобразить слабую усмешку.
— Миледи, — сказал он, — я состою в том самом Братстве, которое интересуется способами убийства вампиров. И я получил нужную мне информацию как раз вовремя, чтобы организовать доставку крыс, хотя тогда я еще не знал, каким образом использую их. Но недавние события…
Он снова был вынужден
Леди Кармилла приложила руку к горлу и сглотнула, словно ожидая проявления немедленных признаков заражения.
— Ты хотел уничтожить меня, Эдмунд? — спросила она, словно ей трудно было поверить в это.
— Я хочу уничтожить вас всех, — ответил он. — Я готов навлечь на мир катастрофу, перевернуть его вверх ногами, лишь бы сбросить ваше ярмо… Мы не можем и дальше позволять вам подавлять науку, чтобы навеки сохранить вашу империю. Порядок наступает лишь после хаоса, и хаос пришел, миледи.
Когда она попыталась подняться с кровати, он схватил ее, и хотя силы почти покинули его, она позволила себя удержать. Покрывало упало, оставив открытыми ее груди.
— Мальчик умрет, мастер Кордери, — сказала она. — И его мать — тоже.
— Они уже далеко, — возразил Эдмунд. — Ноэль прямо из-за вашего стола отправился под защиту общества, которому я служу. Сейчас они вне пределов вашей досягаемости. Эрцгерцог никогда не сможет их схватить.
Кармилла пристально взглянула на него, и теперь он заметил в ее глазах зарождающийся страх и ненависть.
— Ты пришел сюда прошлой ночью, чтобы дать мне выпить отравленной крови, — сказала она. — В надежде, что эта новая болезнь сведет меня в могилу, ты обрек себя на смерть. Как ты это сделал, Эдмунд?
Он снова вытянул руку и дотронулся до ее локтя; она, вздрогнув, отпрянула, и это было приятно — его начинали бояться.
— Лишь вампиры живут вечно, — хрипло объяснил он. — Но пить кровь может любой, кто имеет желудок. Я взял всю кровь из моих двух зараженных крыс… и молю Бога, чтобы переносчики заразы проникли в мою кровь… и в мое семя. Вам тоже досталась полная мера, миледи… и теперь ваша жизнь в руках Божьих, как жизнь любого простого смертного. Я не уверен, заразитесь ли вы чумой, и если да, то убьет ли она вас, но я, неверующий, не стыжусь молиться. Может быть, и вы помолитесь, миледи, так что мы узнаем, одинаково ли Господь относится ко всем безбожникам.
Она взглянула на него сверху вниз, и с лица ее постепенно исчезли эмоции, искажавшие его: оно сделалось неподвижным, словно маска.
— Ты мог бы перейти на нашу сторону, Эдмунд. Я доверяла тебе, я бы могла завоевать для тебя доверие эрцгерцога. Ты мог бы стать вампиром. Мы бы разделили с тобой вечную жизнь — ты и я.
Это было ложью, и оба знали это. Когда-то он был ее возлюбленным, затем они расстались, и он старел в течение стольких лет, что теперь его сын напоминал ей о тех временах больше, чем он сам. Теперь стало совершенно очевидно, что обещания ее пусты; она понимала, что ее предложения не могут даже осквернить его.
Рядом с кроватью валялся маленький серебряный нож, с помощью которого она надрезала ему кожу. Леди Кармилла схватила его и выставила перед собой, словно кинжал, а не тонкий инструмент, с которым следует обращаться с любовью и осторожностью.
— Я думала, что ты все еще любишь меня, — сказала она. — Искренне думала.
Эдмунд решил, что по крайней мере теперь она говорит правду.
Он запрокинул голову, открыв шею для ожидаемого удара. Он хотел, чтобы она ударила — злобно, жестоко, страстно. Ему больше нечего было сказать, не хотелось ни отрицать, ни подтверждать, что он все еще любит ее.
Теперь он понял, что им двигали различные побуждения, и усомнился, действительно ли преданность Братству заставила его отважиться на этот необычный эксперимент. Это не имело никакого значения.
Она перерезала ему горло, и еще несколько долгих секунд он видел ее — она неподвижно смотрела, как хлещет
Майкл Маршалл Смит
Пленник
Перевод: Ольга Ратникова
Майкл Маршалл Смит, писатель и киносценарист, живет в Северном Лондоне с женой Паулой и двумя кошками. За свою первую книгу «Только вперед» («Only Forward») Маршалл Смит получил премии Philip K.Dick Award и August Derleth Award; роман «Запчасти» («Spares») переведен на множество языков и продается в семнадцати странах; кинокомпания Стивена Спилберга DreamWorks SKG приобрела права на его экранизацию. Последнее произведение Маршалла Смита «Соломенные люди» («The Straw Men») газета Sunday Times называет бестселлером. Рассказы его публикуются в многочисленных антологиях и журналах, шесть из них скоро будут экранизированы и появятся на телевидении. В 2003 году в издательстве Earthling Publications вышел новый сборник Маршалла Смита «Еще одно завтра и другие рассказы» («More Tomorrow and Other Stories»), недавно писатель закончил свой пятый роман «Одинокий мертвец» («The Lonely Dead»).
Маршалл Смит рассказывает: «Сюжет „Пленника“ навеян воспоминаниями о городе, декорации здесь являются изначальными; действие наполняет их, словно поток воды, хлещущий в подвал. Когда-то мне самому довелось провести неделю в Новом Орлеане, и я с огромным трудом нашел в себе силы покинуть его. По правде говоря, я все еще вспоминаю muffelettas [2] , подававшиеся во Французском баре, хотя с тех пор прошло уже около восьми лет. Я бы охотно побывал там снова, но я знаю, что Старый квартал подобен хищному растению: вряд ли мне удастся вырваться из его плена второй раз.
Однако я считаю, что это не самое худшее место, где можно провести вечность…»
Вниманию читателей предлагается образчик оригинальной творческой фантазии Маршалла Смита; рассказ абсолютно не похож на традиционные истории о вампирах.
2
Мuffelеttas (фр.) — традиционное блюдо кухни Нового Орлеана, сэндвич с сыром, салями и ветчиной, приправленный смесью из рубленой зелени, оливок, красного стручкового перца, сельдерея, чеснока, лука, каперсов, оливкового масла и винного уксуса.
— Джон, ты веришь в вампиров?
Я помедлил минуту, зажигая сигарету. Не потому, что хотел избежать ответа; скорее, чтобы подготовиться к пространному и саркастическому объяснению, которое я намеревался дать — и заодно немного смягчить его. Я едва знал женщину, задавшую вопрос, и понятия не имел, как она относится к кратким, резким ответам. Я не хотел быть с ней грубым, но если в пантеоне всевозможных чудовищ и имеются существа, в которых я определенно не верю, то это именно кровожадные вампиры. Да-да, не вру.
Дело было в Новом Орлеане, накануне Хэллоуина. В такое время Дети Ночи обычно выползают из своих нор, подобно тому как в Лондоне начинает капать дождь, стоит лишь вспомнить о нем. Оказавшись здесь, я понял почему. Французский квартал, с его узкими улочками и нависающими сверху балконами, которые, кажется, перенеслись к нам прямиком из прошлого, почти заставляет поверить в вампиров, особенно в сырую теплую погоду, задержавшуюся в тот год, несмотря на наступление осени. Город, где на каждом шагу встречаются напоминания о прошедших веках, вполне подходит в качестве арены действий вкрадчивых монстров, и если бы вампиры существовали, то думаю, что эти темные улицы и переулки, эти зловонные кладбища с пышно разукрашенными склепами понравились бы им больше всего.