Вампиры

Хольдер Нэнси

— Ваша соседка чрезвычайно талантлива, — заметил Треганнет. — Естественно, она к тому же избрала столь очаровательный объект для своего рисунка.

«Скользкий, как змея», — подумала Лизетт, позволяя ему вновь взять себя под руку.

— Как мило с вашей стороны сказать так. Однако меня приводит в некоторое смущение мысль о том, что незнакомый человек владеет моим портретом, на котором я в нижнем белье.

— Вы очень скромны, дорогая моя, — скромны, как название картины, «Роза во тьме». Бет повесила ее в своем будуаре, так что вряд ли можно сказать, что портрет выставлен

на всеобщее обозрение. Ваш наряд на картине наводит на мысль, что вы, как и Бет, питаете склонность к одежде и манерам прошлого века.

«Вот уж чего я никогда бы не заподозрила о нашей хозяйке, судя по этой вечеринке», — подумала Лизетт.

— С нетерпением жду встречи с ней. Я полагала, что наша хозяйка, госпожа Гаррингтон, слишком современна для таких вкусов. Кстати, она мисс или миссис Гаррингтон?

— Ах, я не намеревался внушить вам, что Бет — благородная вдова. Она принадлежит к вашему поколению — быть может, всего на несколько лет старше вас. Я сам нахожу, что обращение «мисс» несколько отдает американизмом, но, уверен, Бет не станет возражать против него. Однако здесь у нас не место подобным формальностям.

— Кажется, вы хорошо ее знаете, мистер Треганнет.

— Это старинный род. Я неплохо знаю ее тетушку, Джулию Везерфорд, у нас с ней общий интерес к оккультизму. Возможно, и вы?..

— О нет! Вам стоит поговорить об этом с Даниэль. Моя область — искусство. Я изучаю его в Лондонском университете. — Она увидела, что Даниэль и Эдди Зубастик отправились в бальную залу, и ревниво решила, что вкусы Даниэль касательно ее знакомых оставляют желать лучшего. — Можно мне еще шампанского?

— Естественно. Я мигом.

Лизетт, дожидаясь выпивки, втянула еще несколько дорожек. Молодой человек, одетый эдвардианским денди, [46] предложил девушке табакерку и любезно показал, как ею пользоваться. Когда Треганнет вернулся, Лизетт как раз боролась с приступом чихания.

— Не стоило вам беспокоиться, — сказала она ему. — Эти маленькие французские горничные таскают повсюду подносы с шампанским.

— Но их бокалы потеряли должную прохладу, — объяснил Треганнет. — За ваше здоровье.

46

Эдвардианский денди — франт времен Эдуарда VII (1841–1910), короля Великобритании и Ирландии (1901–1910).

— Будем здоровы! — В голове у Лизетт звенело, и она пообещала себе пока «попридержать лошадей». — Значит, Бет живет с тетушкой?

— Ее тетя обосновалась на континенте; кажется, она не появлялась в Лондоне довольно давно. Бет переехала сюда лет десять назад. Семья у них небольшая, но небедная, как вы могли заметить. Они много путешествуют, и просто удача, что Бет оказалась в Лондоне одновременно с вами. К слову — долго вы пробудете в Лондоне?

— Около года. — Лизетт допила шампанское. — А потом вернусь к моей милой скучной семейке в Сан-Франциско.

— Значит, здесь у вас никого?..

— Определенно нет, мистер Треганнет. А теперь извините, пойду-ка я поищу дамскую комнату.

Кокаин,

возможно, и является шампанским среди наркотиков, но кокаин и шампанское явно не стоило смешивать, размышляла Лизетт, занимая ванную после одного из гостей. В голове ее жужжал рой пчел, и она подумала, не лучше ли будет найти где-нибудь спальню и прилечь ненадолго. Но тогда, судя по всему, она рисковала проснуться под взгромоздившимся мужиком. Она решила больше не пить — ну разве что еще дорожка или две, чтобы стряхнуть с себя ощущение прибитости пыльным мешком.

За время ее отсутствия толпа в кабинете сменилась. Сейчас здесь преобладали гости в костюмах из «Шоу ужасов Роки Хоррора», чей многолетний показ на подмостках Театра комедии на Пикадилли теперь прекратился. Лизетт, которой жутко надоела созданная в Штатах киноверсия постановки, протиснулась мимо группки, энергично танцующей «Искажение времени» и завывающей песни из шоу.

— Забудь приличия, не думай о манерах, — проорал кто-то ей в самое ухо, пока она старательно втягивала в ноздрю белую дорожку с зеркала. — Сверх всякой меры грезь, греши сверх всякой меры. — И так далее.

Лизетт расправилась со второй порцией и решила, что с нее хватит. Она выпрямилась и принялась пробираться к двери. Высокий трансвестит в костюме Фрэнки [47] театральным жестом преградил ей путь и пылко пропел:

— Не зевай — обладай!

Лизетт послала ему воздушный поцелуй и вильнула в сторону. Хорошо бы найти тихое местечко, где можно собраться с мыслями. Или сперва отыскать Даниэль — если получится продержаться в комнате для танцев требуемое для этого время.

47

Фрэнки — персонаж «Шоу ужасов Роки Хоррора».

Толпа в танцзале стала еще гуще, чем когда они только что пришли. Все толкающиеся тела в конце концов, кажется, приспособились к орущим из усилителей и громкоговорителей децибелам. Лизетт тщетно высматривала среди танцующих Даниэль. При этом кто-то пролил ей на спину шампанское. Но заметила она лишь Мидж, выделяющуюся из толпы благодаря своему коническому средневековому головному убору, и принялась проталкиваться к ней.

Мидж (которую Фиона в это время кормила бутербродиками с икрой) разговаривала с женщиной, выглядящей точь-в-точь как Марлен Дитрих в мужском смокинге на виденной когда-то Лизетт фотографии.

— Не видела Даниэль? — спросила у Мидж Лизетт.

— В последнее время нет, дорогуша, — улыбнулась Мидж, кончиком языка слизывая с губ икру. — Полагаю, они с этим рок-певцом поднялись вверх по лестнице в поисках более интимной обстановки. Уверена, она подберет тебя, как только они закончат.

— Сука ты, Мидж, — сказала Лизетт со сладчайшей улыбочкой, развернулась и направилась к двери, стараясь не испортить свой уход пошатыванием. К черту Даниэль — ей нужен свежий воздух.

У подножия лестницы тоже толпился народ, и ей пришлось протискиваться в дверной проем, чтобы сбежать из танцзала. За спиной «Игла», слава богу, ушла на перекур.