Вампиры

Хэмбли Барбара Джоан

– Видите ли, – продолжал Миллер, – жена слесаря решила последнюю ночь не спать, а стеречь больного мужа. Ну и, ясное дело, после тяжелого ра– бочего дня уснула и видела сон.

– Где же тут ангел, какой сон? – допытывался Джемс.

– Глупая баба, сударь, уверяет, что она не спала, а нашел на нее столбняк, по-ихнему это, если человек не может пошевелиться, а все видит и слышит.

И вот явилась прекрасная женщина в небесном платье и с короной на го– лове. Наклонилась над больным

и поцеловала его. Потом в луче месяца она улетела в небо и унесла его душу, – кончил Миллер.

– А чем объяснил смерть деревенский доктор? – спросил Гарри.

– Доктора, мистер, и не было. Его и не звали. Я уже вам докладывал, что у них страшная бедность. Недавно они погорели и теперь ютятся, как попало.

– Смит, завтра вы позаботитесь о вдове, а на сегодня довольно, – ре– шил Гарри.

Потом он откланялся гостям и друзьям и пошел со Смитом работать в ка– бинет. Он даже отказался от ужина, прося доктора занять председательское место.

Ужин прошел вяло, несмотря на шутки и анекдоты доктора. Сказывалось отсутствие хозяина.

Чтения тоже не было. От пунша отказались и рано разошлись по своим спальням.

XVII

К утреннему кофе Райт вышел последним. Он был страшно зол, и губы его нервно подергивались.

Подойдя к столу, вместо обычного поклона он бросил на пол большую пунцовую розу и, наступив на нее, сказал:

– Господа, я не женщина, и бросать мне розы в окно по меньшей мере глупо. Считаю это себе оскорблением и на будущий раз отвечу острием моей шпаги.

Все удивленно смотрели на Райта и переглядывались между собою.

Хорошо вышколенный лакей быстро подобрал бедную растоптанную розу.

– Откуда он ее взял, в саду нет таких, – сказал он, показывая розу камердинеру Сабо.

– На горе в замке уже есть, вчера привезли, – заметил Миллер.

День тянулся скучно и бесконечно.

Вечером в столовую собралось все оставшееся общество, оно сильно уба– вилось. Все хмурились.

Хозяин, желая развлечь гостей, да и сам отдохнуть от пережитых непри– ятностей, попросил Карла Ивановича дочитать письма.

Карл Иванович заметно поколебался, замялся, хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и надел очки.

– Итак, я начинаю, – сказал он.

ПИСЬМО СЕМНАДЦАТОЕ

Альф, между моим последним письмом и сегодняшним прошли только сутки, но в эти сутки я пережил целую жизнь, и она сломала во мне все светлое и дорогое. Личное счастье погибло. А Рита? Чем же она виновата? Нет, с камнем на душе я должен если не быть, то казаться счастливым! Это для Риты.

Но слушай по порядку.

Поручив Риту заботам кормилицы и кузин,

сделав распоряжение по хо– зяйству, я отправился в город искать старого доктора.

Искать, собственно, мне не пришлось, так как в гостинице, где я оста– новился, на первый же мой вопрос ответили, что знают, и указали его ад– рес.

– Только напрасно вы к нему поедете, – прибавил коридорный, – доктор давно никого не лечит да и редко кого пускает к себе.

Он чудной. Позвольте, сударь, я лучше проведу вас к другому доктору – Фришу. Он отличный доктор и стоит в нашей гостинице.

Я поблагодарил и отказался от Фриша…

– А почему вы зовете старика чудным? – поинтересовался я.

– Да как же, сударь, все его так зовут. Говорят, он не в своем уме.

Я отправился.

Извозчик свез меня на окраину города, к небольшому деревянному дому. Во дворе меня встретила пожилая женщина и угрюмо сказала, что доктор не лечит и никого не принимает.

Проводите меня к нему, сказал я, и «золотой» пропуск был в ее руке.

Меня тотчас же провели в сени, а затем и в комнаты.

Первая комната ничего из себя не представляла, самая обыденная, ме– щанская обстановка. Но зато следующая была совершенно иного характера.

Это какой-то кабинет алхимика или ученого: темные шкафы, полные книг, банки, реторты, несколько чучел и в конце концов человеческий скелет.

У окна в большом кресле сидел старик. В первую минуту я думал, что ошибся и попал не по адресу. Так трудно было узнать в высохшем, худом человеке когда-то полного и веселого доктора. Он был совершенно лыс и в огромных очках.

Если я, зная к кому иду, с трудом уловил знакомые черты, то он, ко– нечно, совершенно меня не узнал.

– Что вам нужно? Я не практикую, – сказал он резко, вставая с кресла.

Я назвал себя.

Минуту он стоял неподвижно, точно не понимая меня, потом странно вы– тянул шею и спросил – голос его дрожал:

– Кто вы?

Я повторил.

Альф, нужно было видеть его ужас, он побелел, как бумага, очки упали на пол, и он этого даже не заметил. Протянув вперед руки, точно защища– ясь, он бормотал:

– Нет, не может быть! – ноги его тряслись, и, не выдержав, он со сто– ном сел в кресло.

Я подал ему стакан воды и, взяв за руку, стал говорить.

– Доктор, милый доктор, разве вы забыли своего любимца, маленького Карло, я старался припомнить из детства разные мелочи, его шутки, подар– ки…

Понемногу старик успокоился и начал улыбаться:

– Так это в самом деле ты, Карло, ты живой и здоровый. Как же ты вы– рос и какой красавец. Эх, не судил Бог моему другу, твоему отцу, и полю– боваться тобой.