Вампиры
Шрифт:
Это был большой, кругом исписанный лист, даты на нем не было.
Джемс начал читать про себя:
«Прежде всего я должен поблагодарить и извиниться перед тобой, мой дорогой, вместо отдыха и спокойных занятий я втянул тебя в наши печали и заботы. Но что поделаешь? Трагическая смерть Франчески выбила нас из ко– леи, и Рита совсем не спит по ночам.
Мой старик посоветовал перемену места. Вот и пригодились отделанные комнаты! Надо прислать только, так сказать, «текущий инвентарь»
Надеюсь переселение народов будет недолгим, как только Рита оправит– ся, я переведу ее обратно в замок, и при этом переменю помещение, чтобы ничего не напоминало ей о ужасах, которые она пережила.
Мне до сих пор не удалось тебя спросить, что ты думаешь об этом слу– чае и как ты объяснишь все происшествие?
Старик мой все, конечно, толкует в духе вампиризма, но с тех пор, как ты меня образумил и доказал ненормальность его умственных способностей, я с ним согласиться не могу, а все же во всей истории есть что-то ненор– мальное, нелогичное, так сказать…
Почему, например, умершую Франческу нашли у кровати Риты на полу, во– лосы и весь ночной туалет в полном беспорядке, точно она выдержала борь– бу перед смертью. На лице и груди ссадины и синяки.
Можно подумать, что кто-то нечеловечески сильный раздавил или задушил ее, как муху. Заметил ты, что в ее мертвых, широко открытых глазах зас– тыл ужас, а губы сжаты с какой-то решимостью.
С нее можно бы написать мученицу первых веков христианства или порт– рет человека, «положившего жизнь свою за други своя».
Если она погибла в борьбе, то с кем и за кого? Эту тайну она унесла с собой в могилу.
Я забыл попросить тебя не расспрашивать Риту об этой ужасной ночи. Ясно, она пережила что-то страшное, но не хочет или не может сказать. При малейшем намеке она бледнеет и трясется.
Представь, если Франческа была больна и в припадке билась у ее посте– ли. Тут и более крепкий человек, чем Рита, может впасть в обморок.
Да, я, кажется, никогда в жизни не забуду того ужасного крика, когда она очнулась и увидела труп у своих ног.
Старик убежден, несмотря на то, что в окрестности все спокойно, что смерть Франчески дело рук вампира.
Он убил ее, буквально убил, а не засосал за то, что она помешала ему наслаждаться кровью, а быть может, и любовью Риты.
По мнению моего старика, бедная девушка погибла, защищая свою подру– гу.
Конечно, Рита многое могла бы тут выяснить, но я еще раз убедительно прошу тебя не расспрашивать ее. Пусть она сначала успокоится. А твое личное мнение я бы очень и очень хотел знать.
Распорядись, голубчик, поставить кушетку посредине
Букет розанов каждое утро я уже распорядился доставлять к вам.
Любимая канарейка Риты также прибудет в лесной дом, и я боюсь, что эта певунья обеспокоит тебя больше, чем моя бедная, бледная голубка. Она стала такая молчаливая и печальная. О свадьбе я не смею и заикнуться.
И скучно же мне будет одному!
Утешусь тем, что большую часть дня буду проводить у вас.
Сегодня свежо. Распорядись протопить печи и даже камин. До завтра.
Д.»
– А вот и еще, – протянул Карл Иванович другой листок.
«Конечно, – снова читал Джемс, – я далек от мысли считать свою беседу такой же интересною, как твоя. Ты ведь великий ученый! А все же, говоря правду, мне неприятно видеть, что Рита, моя невеста, отдает тебе такое предпочтение. Как-никак, а мое положение становится смешным.
Пока Рита жила в лесном доме, мне ваши отношения в глаза не броса– лись, все было как-то естественно.
Не замечал, что ли, я их… или их правда не было. После своей летар– гии или обморока, как хочешь назови, Рита страшно переменилась.
У нее каждый день новые капризы: три или четыре часа во время заката солнца она сидит одна, да притом еще тщательно запирается.
Обедать и завтракать со всеми она также отказалась. Ей подают от– дельно, в ее комнате, и я часто вижу, что блюда уносят почти нетронуты– ми. Она наотрез отказалась, чтобы Лючия жила около нее. «Будет с меня и одной Цецилии», – говорит она, не соображая, как она этим обижает бедную девочку.
Несмотря на эти ненормальности, Рита заметно поправилась: бледность и вялость исчезли, она также свежа и розова, как розы на ее груди.
Даже смерть одного за другим обоих итальянских лакеев, что сама же она привезла из Венеции, не произвела на нее никакого впечатления. И в том и в другом случае она только пожала плечами и отказалась сопровож– дать гробы на кладбище.
Ожидая тебя или собираясь в лесной дом, она еще больше оживляется, глаза ее сияют.
Со мной она холодно-вежлива, несмотря на то, что я исполняю все ее желания.
Даже исполнил такое безрассудство, как оставил гроб посредине капел– лы. Она к нему питает какую-то болезненную нежность и навещает его по нескольку раз в день.
Когда она очнулась после летаргии и я сообщил ей, что мы считали ее умершей, заперли ее кабинетсалон и решили никогда туда не входить… и что в горе мы забыли взять оттуда канарейку и что теперь, когда все кон– чилось так хорошо, надо спешить спасти птичку.
Она холодно отвечала:
– К чему, оставь все по-старому.