Ван Вэй Тикет
Шрифт:
Почему-то я опасался, что башня исчезнет. И тогда Лёнька рассердится. Но чёрный гриб стоял на месте. Где-то вдали. У самого забора. В глухом углу, густо заросшем кустами. Сами кусты в ночи казались чёрными, спустившимися на землю грозовыми тучами. Водокачка угрюмо темнела, хотя над лагерем висел круглый фонарь Луны. Обычной, серебряной с лимонным оттенком, хоть по-научному она сейчас и звалась голубой. Луна освещала обратную нам сторону водокачки. Со всей округи к зловещей башне уходили провода.
– - Прежде, чем внутрь соваться, надо посмотреть,
– - Если в башне источник, то надо искать, куда он подаёт ток.
Мы огляделись.
Фонари вдоль центральной аллеи выглядели искорёженными столбами. Ни один из них не давал света. Провода явно шли не к ним.
Нити чёрной паутины устремлялись к корпусам. В прошлый раз я не обратил на это внимания, а теперь увидел. К каждому домишке уходило по нескольку проводов: где десяток, где дюжина. И всего один к двухэтажной столовой. И ни одного к дальнему, заброшенному корпусу.
Мы шли по коридору. Старые доски жалобно поскрипывали. Скрип нервировал. Каждый тёмный угол казался засадой. И малейшее поскрипывание выдавало, где я сейчас иду. С другой стороны, если бы тут кто делал засаду, он бы поймал меня ещё при первом визите. Хотя, кто знает, может, зловещие наблюдатели караулят лишь ночью. А днём они безмятежно спят.
Лёнька нырнул в палату и тут же замер. Носом я чуть не клюнул его спину. Потом шагнул в сторону и понял, что остановило Лёньку.
Кровати не пустовали. На кроватях в длинных ночнушках спали девчонки. Их закрывали невесомые почти прозрачные покрывала с серебряными узорами, походившими то ли на развалины лабиринта, то ли на буквы неведомого алфавита. Хуже всего, что девчонки тоже были полупрозрачными. Сквозь них я видел матрацы с серебряными полосками, а сквозь матрацы проступала сетки старых кроватей.
Чёрные провода сквозь оконные проёмы вонзались в комнату, где отвесными толстыми нитями спускались к кроватям. В комнате они становились серебряными и расплывались тонкими почти невидимыми пузырями. Пузыри эти коконами охватывали девчонок, безболезненно проходя сквозь спинки кроватей и боковины сеток.
У окна спала Машуня. Я бросился к ней. Проткнул невидимый кокон и коснулся пальцами плеча, чтобы тряхануть как следует и разбудить ту, кто не пришла к мосту. Вернее, мне только показалось, что я коснулся. На самом деле, рука просто прошла сквозь полупрозрачную фигуру. Кончики пальцев ощутили холод металла пружинистой сетки. Сетка была реальной.
– - Такого же не бывает, -- я обвёл рукой, показывая на спящих красавиц.
– - Такого просто не может быть.
– - Мы это видим, -- сказал Лёнька.
– - И ты. И я. Значит, не глюки. Значит, это есть. По-самому по-настоящему.
– - Словно призраки, -- я поёжился от тревожного ужаса перед неведомым.
– - Похожи на привидений, -- кивнул Лёнька.
– - Но не забывай о проводах. Может, всё дело в них. Вот если бы разбудить хотя бы одну спящую красавицу.
– - Они просыпаются лишь на
– - Когда первая фаза.
Лёнька уставился на ночное светило, заглядывающее в комнату через окно.
– - Сегодня полнолуние, -- прикинул он.
– - До новой луны ещё ждать две недели.
– - Когда родится новая луна, нам стоит сюда вернуться, -- сказал я.
– - Вопрос только, будем ли мы ещё здесь, -- пожал плечами Лёнька.
Тогда я думал, что он это о смене, которая могла закончиться. Несмотря на жуткие исчезновения, я по-прежнему верил, что как только истекут проклятые три недели, за нами -- оставшимися -- приедет автобус и повезёт в город -- в привычную благословенную жизнь.
– - Один конец электрической цепи нам известен, -- прошептал я.
– - Теперь можно поглядеть, что за питалово прячут в водокачке.
– - Может, всё наоборот, -- послышал мне Лёнькин ответ.
– - Может, ток уходит в водокачку. А питалово -- это вот они.
Бледная Лёнькина рука обвела спящих красавиц.
Мы торопливо покинули корпус, но до грибообразного строения так и не дошли. Я прямо чуял, что от чёрной башни исходила подозрительная неслышимая дрожь. Внезапно непонятное строение осветилось лиловыми сполохами. А потом под её крышей словно замерцали звёзды. Только на небесах звёзды неподвижны. Эти же не стояли на месте. По тёмным проводам скользнули сиреневые искрящиеся кольца. На каждый провод по кольцу.
– - Не нравится мне такое электричество, -- прошептал Лёнька.
– - Ходу отсюда. После вернёмся. Днём. Когда ты днём тут разгуливал, не видел никаких разрядов?
– - Нет, -- мотнул головой я.
Кольца стремительно приближались. Уже слышалось мерзкое пугающее потрескивание, словно к нам спешила стая диких электрических котов.
– - Чего стоим?
– - Лёнька пребольно пихнул меня локтем, и мы понеслись прочь. В лес. В места, где не тянулись провода и не строили водонапорных башен.
Где-то мы сбились с дороги. Потому что выбежали не к распахнутым воротам, а упёрлись в стену корпуса. Длинного корпуса. Корпуса, стоящего отдельно от остальных. С удивлением я обнаружил, что к этому строению, действительно, не тянется ни один из проводов. Мы свернули за угол. Теперь здание закрывало нам тёмную башню, и мой страх несколько поутих. Но тут же родился новый. Перед тем, что могло, затаившись, поджидать нас в пустом доме.
– - В нашем лагере к заброшенному корпусу подходить не рекомендуется, -- прошептал я.
– - Он пустой. Здесь же, мне кажется, кто-то в нём есть.
– - Хочешь проверить?
– - спросил Лёнька.
И я не разобрал: то ли с ехидцей спросил, то ли с неподдельным интересом.
– - Хочу, -- на всякий случай сказал я.
Хотя, понятное дело, ну вот ни чуточки не хотел.
– - Надо проверить, -- кивнул Лёнька и двинулся к ступенькам, ведущим ко входу.
Первым пошёл. Будто ни капли не сомневался, что я пойду за ним.