Ванилька
Шрифт:
– Предательница, – прошептала я одними губами, чем совершенно не смутила волчицу. Она еще и в живот меня лбом мягко тюкнула, отчего я вынужденно прижалась спиной к чужим ногам.
Имсит сел на корточки, положив ладони мне на плечи, но я дернула ими, высвобождаясь.
– Планету не отдам.
– Я не отбираю.
– Племя принижать не позволю.
– Даже
– В вашем распоряжении часть второго материка и вода.
– Да не нужны они мне.
– Тогда зачем ты прилетел?
– За тобой.
…
– Нет.
Я была твердо уверена в своем ответе. Здесь, на этой планете, находилась вся моя жизнь. Я наконец-то нашла свое признание, нашла дело, которое полюбила всей душой и от которого получала настоящее удовольствие.
Там… Там меня ждало разбитое сердце, пепелище, руины. Замок принцессы, что давно погорел.
– Отлично. Я все равно хотел остаться здесь.
– Тебе здесь не место, – негодовала я.
– Мое место там, где ты.
Он схватил меня настолько быстро, что я просто не успела нырнуть в озеро, как хотела. Осторожно придерживая спину, одной рукой бережно держал перехваченные запястья, не давая вырваться. Целовал. Покрывал жадными, болезненными поцелуями лицо. Впивался в губы без возможности отстраниться.
Задыхалась. Задыхалась болью, слезами, что лились по щекам не переставая. Меня рвало изнутри, разрывало на части, но сил на сопротивление не осталось. Потому что хотелось. Хотелось поцелуев, хотелось крепких объятий, хотелось, чтобы меня прижали и уже никогда ни за что не отпускали.
Глупое сердце хотело верить в любовь. Даже спустя пять с половиной месяцев разлуки.
– Пинаешься? – отстранился РиАнт, отпуская мои руки и вытирая ладонью мокрые щеки. Ласковые прикосновения скользнули на подбородок, ключицы и спустились вниз, на живот, огибая грудь. – Пинается.
– Выражает свое несогласие с творящимся беспределом, – пояснила я, и не думая вставать. Смотрела на чернильный потолок пещеры, потому что на имсита смотреть не могла.
Не хотелось ничего объяснять. Мне не за что оправдываться,
От теплых робких поглаживаний становилось уютно и тепло. До скрежета сжимала зубы, чтобы не расплакаться.
– Прости меня. Нет таких слов, чтобы я мог оправдаться. Нет таких слов, которые могли бы заменить все то, чего мы лишились. Но я могу пообещать. Обещаю тебе, клянусь, что больше не оставлю тебя ни на один день. А еще обещаю, что всегда буду идти с тобой рука об руку, рядом. Малика, я не могу без тебя дышать…
– А без своей невесты, значит, можешь?
– Это было ошибкой, моя девочка. Я совершил много ошибок, но больше не сделаю ни одной. Ты моя, целиком и полностью. А я только твой.
В тот день он говорил много, очень много, пока, разомлев, я уютно, впервые за прошедшие месяцы спокойно спала в кольце его рук. Потому что доверяла – искренне, всей душой. И любила тоже искренне.
И верила. Безоговорочно.
Верила в то будущее, которое мы обязательно построим.
Люди, пожалуй, самые странные существа на свете. Мы пытаемся найти логику везде и всюду. Стараемся непременно разделить мир на черное и белое, забывая о том, что у искренности нет ни цветов, ни оттенков, ни оправданий.
Искреннее сожаление, искренняя ненависть, искренняя любовь… Они не нуждаются ни в правде, ни в объяснениях. Они не терпят ни игры, ни лжи. Каждый искренний поступок, каждое слово – это отсчет, знаменующий начало чего-то нового.
Мы забываем об искренности, боясь показаться глупыми, смешными или другими, но именно она наполняет нашу жизнь новыми красками. Именно она определяет самые яркие моменты в нашей жизни.
Конец