Ванька 8
Шрифт:
Бригадный интендант тут про честь русского солдата вспомнил, мол сам Лохвицкий не велел нам во Франции в грязь лицом ударять.
— Ну, если только не в грязь лицом…
Я скинул мундир, подвернул рукава нижней рубахи.
— Гармошку бы ещё… Плясовую бы какую…
Тут уже все офицеры укрепились во мнении, что умом я точно сбрендил.
Француз одного за другим отборных богатырей с ног валит, а тут с ним состязаться задумал какой-то доктор. Под гармошку.
— Карева сюда, — рявкнул Рязанцев. — С гармонью.
Младший
— Карев!!! — рявкнул Сабанцев. Он, как вятчанин, сразу понял мою задумку.
— Под бой, — приказал я запыхавшемуся младшему унтер-офицеру. Ему пришлось до бараков и обратно что есть сил бежать. Сюда — ещё и с гармонью.
— С припевкой? — уточнил гармонист.
— Давай…
Карев начал играть, петь, специально не попадая в такт. Ну, всё как положено.
Я сделал пару шагов в сторону француза и нырнул в плын.
Надолго нашего союзника не хватило.
Какой там сават против бузы…
Сейчас на носилках унесли уже француза.
— Три — один, — громко объявил Рязанцев. — Кто следующий?
Сыны гордой и свободной Франции посовещались и осведомились — как мы насчёт ля канн? В переводе на язык родных осин они нам бой на тростях предложили. Подняли, так сказать, ставки, произвели эскалацию.
Каном?
Напугали ежа голой жопой…
У нас тоже тростка имеется.
Саватье с тростью продержался против бузника с тросткой меньше минуты. Тут ещё Кареву надо спасибо сказать — правильно играл парнишка. Хороший гармонист для бойцовской артели — находка. Не пропадет младший унтер и после войны. Такого гармониста любая серьезная артель к себе возьмет.
— Спасибо, — поблагодарил я унтер-офицера за музыкальное сопровождение боя.
На этом мои противники закончились. Французы на сегодня решили поставить точку.
Мне, кстати, тоже надо было в лазарет. Посмотреть необходимо второго нашего бойца, которого первый саватист вырубил. Нокаут от удара носком ботинка в печень — штука серьезная.
Глава 6
Глава 6 Первый день на линии фронта
Поздним вечером офицеры бригады были собраны в штабе и получили приказ — собираться.
Куда? Пока в Мурмелон.
Туда нас перевезут железнодорожным транспортом, затем будет день на отдых и далее — пешим ходом на передовые позиции.
К моему хозяйству пеший ход не относился — медицинское имущество предполагалось транспортировать на лошадях. Найдется на телегах место и медицинскому персоналу.
Ну, это уже лучше.
— Иван Иванович, Вам собираться-то…
Рязанцев был весь в хлопотах — его хозяйство
— Чем-то могу помочь? — предложил я свои услуги интенданту.
— Нет, тут за всем свой глаз нужен…
Я только развёл руками.
Всё получилось, как планировалось. Наш полк менял французов. Первый батальон занял первую линию окопов, второму досталась вторая линия, третий — пока оставался в резерве на третьей линии. Медицинская служба полка была размещена за второй линией окопов.
До немцев — рукой подать. Местами от нашей линии обороны до них и семидесяти метров не было. Однако, все эти метры были сплошь колючей проволокой затянуты. Если считать французские и германские заграждения, то в сумме получалось до сорока рядов. Так мне командир первого батальона сказал.
Я оставил на своих младших врачей работу по разворачиванию стационарного перевязочного пункта, а сам решил нашу линию обороны осмотреть — что здесь и как. Первым сам посмотрю, а затем уже и мои доктора и фельдшеры этим займутся. Санитары тоже с линией обороны будут ознакомлены, намечу я им пути выноса раненых, места временных перевязочных пунктов…
Русским солдатам ничего копать не пришлось — французские окопы были уже очень глубокие, с боевыми ступенями, имели частые траверсы. Это с медицинской точки зрения хорошо — лишняя защита от пуль, осколков, возможных рикошетов.
Стенки окопов были обтянуты проволочной сеткой, на дне их лежали деревянные решетки, предохраняющие от воды и грязи. Последнее — тоже большой плюс. Мокрота и холод для солдатских ног — бич Божий…
Порадовали меня и хорошо оборудованные глубокие землянки. Они имелись и на первой, и на второй, и на третьей линии, где сейчас размещали мой перевязочный пункт. Я не поленился посчитать ступени на спуске в него. Ровно пятьдесят. Никакой снаряд моих раненых не достанет.
Стены и потолки землянок были обшиты тёсом, внутри крышу подпирали толстенные брёвна. На полу — хорошие доски. Офицерские землянки имели все удобства. Если верить Рязанцеву, кое-где — даже ванные и комнаты для биллиарда.
— Не поверите, Иван Иванович, биллиард…
Никифор Федорович, говоря это, имел круглые от удивления глаза.
— У меня дома биллиардной не было…
Бригадный интендант тяжело вздохнул.
Ну, у меня тоже не было, но жил же я как-то до сих пор…
Ротные и взводные были несколько удивлены моему нахождению на первой линии обороны. Косились даже, но ничего не говорили. Хотя, по взглядам их можно было понять — ходит де тут, под ногами только мешается. Они-то делом заняты — определяют своим подразделениям боевую задачу, места нахождения при германских атаках, что нужно делать и где находиться при обстреле…