Варавва
Шрифт:
— Говори, старик, говори! — закричал он яростно. — Если бы ты только знал, как это мучает меня! Его лицо, Его голос, весь Его Облик меня не покидают! Его смиренные глаза тревожат мою душу! Он так непохож на смертного! Нежность и доброта Его — неземные! Люди жестоки — Он являл милосердие! Люди всегда жалуются — Он смиренно молчал. Умирая, Он превращал страдание в торжество… Как я хочу знать, кто Он в действительности! Я обращался к Его Матери, твоей жене, умоляя раскрыть тайну Его рождения, но она молчала, как и ты… Ее окружало чудесное сияние — таинственное,
— Что я могу сказать тебе, бедная душа, — в голосе Иосифа было сострадание, — кроме того, что Божественный Человек, о Котором ты говоришь, не сын мне!
Варавва был потрясен.
— Не сын?! — повторил он изумленно. — Разве Мария не твоя жена? Разве у тебя нет детей?
— Ни одного, кто называл бы ее матерью, — ответил Иосиф. — Дети у меня есть, но все они рождены в дни моей молодости от первой жены, которая давно умерла. Марию я знал только как существо не от мира сего. Невинность этой Девы я призван был охранять…
— Но разве ты на ней не женился? — недоумевал Варавва.
— Именно так, как мне было ведено, — ответил Иосиф. — Я преклонялся перед ней, как перед царицей и ангелом!
— Опять ты меня смущаешь! — воскликнул Варавва. — Почему ты называешь ее царицей? Молва гласит, что она простая девушка из Египта!
Глаза Иосифа повлажнели.
— Туда мне велели с ней бежать, чтобы спастись от изверга Ирода, который мог отнять жизнь ее Младенца… Когда я впервые увидел ее, была весна, тихий вечер… Она одна шла по полю. Странное сияние было в ее волосах. Мне казалось, я встретил ангела с небес.
Старик умолк, вспоминая, но скоро опять продолжал:
— Потом пришло повеление жениться на ней, и я послушался.
— Что ты говоришь? — раздраженно закричал Варавва. — Разве ты не по своей воле женился на этой царице, как ты ее называл? Но она была твоей?
— Не смей произносить таких речей! — сказал Иосиф с внезапной пылкостью. — Она никогда не была моей — ни взглядом, ни дыханием, ни прикосновением! Ее друзьями были ангелы, они ей пели в ту ночь, когда родился Младенец. Я был только верным слугой Марии.
— Ты бредишь! — закричал Варавва в гневе. — Ты потерял рассудок, бедный старец! И на самом краю могилы хочешь поддержать обман! Если Он не был твоим сыном, скажи, чей же Он Сын!
Вдруг тень упала на землю — солнце зашло. В сером вечернем свете друг против друга молча стояли двое.
— Чей же Он Сын? — повторил Варавва почему-то шепотом.
Иосиф смотрел прямо в глаза дерзкому гостю.
Яркий свет внезапно озарил все вокруг. Иосиф торжественно простер руки и произнес:
— Спроси Его Самого! Он здесь!
И старец, упав на колени, замер в глубоком поклоне. Смущенный, испуганный Варавва
Глава XX
Все величие утра, дня и вечера, все тайны творчества были сосредоточены во взгляде, который выражал силу и любовь — несказанную, безмерную, недоступную смертному пониманию, безграничную, как небо, всепроникающую, как воздух.
Пораженный, боящийся верить собственным глазам, Варавва опустился на колени перед воскресшим Спасителем мира.
— Это Ты, Учитель? — прошептал он. — Ты пришел, хотя я в Тебе сомневался.
Бесконечная любовь, которой дышал весь Божественный облик Иисуса, наполнила Варавву восхищением; его томящаяся, давно заключенная в оковы греха душа потянулась к новой жизни, где были бессмертие и чистота.
— Ты — мой Бог! Я верю Тебе! — воскликнул он исступленно.
Светлое Создание медленно отступило, повернулось и тихо заскользило по туманному лугу, оставляя за Собой светящуюся тропинку.
Варавва встал и пошел следом, ничего не видя, ничего не помня, ничего не сознавая кроме того, что Бог вел его. Радость наполняла его, такая огромная, что земля во всей красе казалась только каплей в море охватившего его восторга.
На склоне горы Лучезарное Видение остановилось и, как легкое облачко, растаяло в воздухе.
Варавва осмотрелся. Он был уже далеко от Назарета. Еще царила ночь. Но светлая радость в душе осталась. Отсутствие Христа было временным — Он жив и опять вернется! Ликуя, Варавва поднял глаза к небесам. Мог ли человек быть несчастным, имея Бога в сердце и сознавая, что душа его бессмертна! Когда-то мятущийся, страдавший Варавва был теперь спокоен, сомнения его пропали навсегда.
— Христос, Спаситель мира, Тебе я вручаю свою душу!
Он произнес эти слова громко, торжественно, глубоко веря в то, что они будут услышаны. Радостно и уверенно Варавва двинулся вперед по пути, по которому шел Учитель. Он возвратится к своему странному другу Мельхиору. Ему первому расскажет о том, что с ним случилось в Назарете. Потом он провозгласит свою веру каждому, кто станет его слушать. О последствиях он не думал: внутренняя духовная сила, наполнявшая его, внушала полное равнодушие к житейским трудностям. Жестокость, месть, людская злоба были ему нипочем. Пытки и мученические страдания мог перенести тот, кто увидел Христа.
Глава XXI
Серебристый свет полного месяца озарял стены и башни Иерусалима в ту ночь, когда Варавва возвратился из Назарета. Городские ворота были уже закрыты, но ему удалось разбудить спящего привратника, который, выйдя из своей будки, смотрел на путника в изумлении.
— Варавва?! — воскликнул он.
— Да, я. Но почему ты так удивлен? Привратник вместо ответа громко закричал:
— Эй, вот человек, которого вы ищете!
Послышалось топанье многих ног, звон оружия, и прежде чем Варавва понял что-либо, он оказался окруженным воинами.