Вариант 19
Шрифт:
— Знаю. Дедушка такой. Здесь недалеко в хрустальном гробу выставлен, — Катя махнула в сторону закрытого жалюзи окна. — Вы, товарищ майор, ничего не путаете? Нам точно в 1919 нужно? Может, в 1819-й? Там тоже интересно. Бонапарта можно с острова Святой Елены вытащить, к янкесам в тыл забросить. Пусть репу почешут.
— Ты, товарищ сержант, можешь иронизировать сколько угодно. Я не историк. В чем с прискорбием и сознаюсь. И в школе я давненько учился. Сегодня успел статью в энциклопедии на ходу проглядеть. С Наполеоном пусть сами лягушатники возятся. Кстати, тов. Ленина мы своими телами закрывать тоже не собираемся.
— Что за человечек? Уж не великая ли княжна Анастасия? — в некотором изумлении поинтересовался начальник отдела "К".
— Да ты, майор, романтик, — гость усмехнулся. — Нет, не княжна, и вообще отнюдь не прелестная невинная девица. Человечка этого вы не знаете. Он персона вне историческая. Его в нашей линии вообще не существует.
— Так не бывает, — печально сказал Сан Саныч. — Персоналии в "кальках" полностью тождественны. Это аксиома.
— Не спорю. Но наши специалисты никакого документального подтверждения существования этого человечка в архивах не обнаружили. Не было его здесь, — гость посмотрел на Сан Саныча. — Умению специалистов нашего ведомства проводить следственно-розыскные мероприятия я привык доверять. А вы?
— Ваш человечек мог в здешней "кальке" в малолетнем возрасте богу душу отдать, — сказала Катя. — Или чуть позже откинуться. Бардачок у нас в стране известный. От целых полков и воспоминания не остается.
— Справедливейшие слова, — Виктор Иванович многозначительно поднял толстый палец. — К счастью в стране еще остались мудрые головы и пытливые умы. Они и шепнули, где пересечься с искомым нам человечком. Так что волноваться нам незачем.
— Мы этому человеку должны шею свернуть? — мрачно поинтересовалась Катя.
— Да зачем же так? Только побеседуем. Я побеседую. Ты, товарищ сержант, будешь окрестностями любоваться. Потом человечек пойдет своей дорогой, а мы, — оп! — домой. В этом вопросе крепко надеюсь на твою помощь, Катерина Георгиевна. Мне ваши хроноэксперименты — темный лес с волками.
— Мы подобные операции месяцами планируем. Агенты обстановку изучают, документы штудируют, легенду готовят, — пробормотал начальник отдела. — Ты, майор, думаешь, это как в Тверь на выходные прошвырнуться?
— Ни в коем случае! — запротестовал гость. — Я ваши сомнения всем сердцем понимаю и принимаю. Явился толстый, невежественный мужик, и в элитные агенты носорогом прет. Ну, не знаю я истории, и вашей физики-математики не знаю. Винюсь, по возвращению займусь самообразованием. А пока уж, примите каков есть.
— А собственно почему… — интеллигентный Сан Саныч замялся.
— Почему я? А я там пройду. Мне что буденовцы, что марковцы или махновцы, — все едино. Я политикой не интересуюсь. Я специалист по бардаку. Там ведь бардачок, сами сказали. Может быть, самый примечательный беспредел в истории нашей многострадальной страны. Правильно? Правильно. Вопросы еще имеются?
— Точное время и место?
— Катерина Георгиевна, оно вам так надо? Ну, хорошо. Лето 1919
— Ориентировочный срок выполнения задания?
— От трех до семи дней. Каждый день, — удвоенные "боевые". Слово даю, получите все до копейки.
— Легенда? Без легенды и без прикрытия мы при первом контакте засыплемся.
— Кто сказал, что идем без легенды и без прикрытия? Все будет: оружие, деньги, документы, свежайшие данные по оперативной обстановке. Придем и возьмем как на блюдечке. И легенда имеется. В общих чертах, — ты, Катерина Георгиевна, моя боевая подруга, она же маруха, киска, фрея. Любящая. Преданная аки кошка. Понимаю, что выглядит мезальянсом, но где такой красавице истинно достойного партнера подыскать? Ван Даммы и прочие Бреды Питы у нас не служат. Зато будешь одета, сыта. Никаких портянок, чирьев, вшей и прочих ужасов военного коммунизма. По легенде мы не из безлошадных селян и голодающих пролетариев. Подробности позже.
— Цель. Он кто?
— Без комментариев.
— Маршрут? Город или село?
— Начнем с города. Подробности позже.
— Ориентиры? Без них угодим прямо в ж…
— Ориентиры будут. Фото и видеоматериалы. Мои личные впечатления. Я в точке прибытия побывал вчера. Перед Прыжком изложу любые подробности. Поправку на последние девяносто лет сама сделаешь. Устроит?
— Цель — тот человечек — он под охраной?
— Без комментариев.
— Почему такая спешка?
Виктор Иванович поцокал языком:
— Уж не знаю, как и сказать. Лишними подробностями грузить вас не хочется. Давайте скажем так, — нас могут опередить.
Катя и Сан Саныч переглянулись:
— Конкуренты?
— Без комментариев.
Катя и Александр Александрович сидели в комнате отдыха, пили чай с лимонными вафлями.
— Нет, — вздохнул начальник, — уйду я. С моим желудком нужно занятие поспокойнее. Какая-нибудь рутинная научная работа. Буду раз в год статью в "Вестнике академии" публиковать и фиг с ним. Что мне эта "калька"? С ней совсем с ума сойдешь.
— Ты, товарищ начальник, для начала с цитрусовыми вафлями завязывай. В них лимонной кислоты полно, — не слишком-то для гастрита полезно. А из "кальки" ты не уйдешь. Тебе здесь интересно. Да и любишь ты былое вспомнить, из "нагана" на стрельбище побабахать. Этого тебе на гражданке точно не позволят.
— Ты, Катерина, вечно правду-матку в глаза режешь. Никакого воспитания. Смотри, прижмет тебя майор.
— Это точно, — согласилась девушка. — Полезет. Он по поводу баб слабоват. Собственно, ко мне всё равно все лезут.
— Я к тебе ни разу не приставал, — обиделся начальник и взял еще вафлю.
— Ты правильный. У меня муж такой же был, — с грустью согласилась Катя. — Чего ж вас, нормальных людей, так мало? Просто свинство какое-то. Саныч, я тебе сувенирчик переправлю. Все равно, в последний раз иду.
— Не вздумай рисковать, Катька! Собьете наводку, бог знает куда угодите. Не глупи. Вернешься, я тебя еще за ножичек в штанах взгрею. Как пацанка игрушки таскаешь. Будто на тебя кто-то покуситься рискнет. Тебя уже и лица кавказкой национальности на улице по дуге обходят. Кстати, ты смотри с майором, поаккуратнее. Он, похоже, крутой.